– Если бы ты…
Если бы да кабы. Если бы я сыграла иначе, мы бы могли победить с разрывом в пять голов, а не в один.
Он придирался несправедливо, и все это понимали. Но разве они что-нибудь скажут? Нет конечно. Никто не хотел оказаться на месте девочки для битья, и я их понимала.
Самое главное, что я тоже ничего не сказала. Просто стояла и слушала, как Гарднер с Култи обсуждают ошибки, допущенные в последней предсезонной игре. И молчала, когда Култи винил меня в близости к проигрышу, только кивала, когда полагалось.
Он прав. Я действительно упустила несколько возможностей. Я это признавала.
Но я ведь не одна, а в составе целой команды. Только кого это волновало? Гарднер обычно говорил обобщенно и не ругал никого прямо, даже если было за что. Он не получал удовольствия от прилюдного унижения, вместо этого Гарднер отводил игрока в сторону и общался с ним с глазу на глаз.
А вот чертов братвурст…
Я проглотила оскорбления, вертящиеся на языке: вот же мудацкая сарделька, профессор кислых щей хренов, сраный немецкий говноторт. Как же хотелось высказать ему все это в лицо!
А внутри, боги, внутри все кипело и клокотало, и я изо всех сил старалась сдержаться и не сделать что-нибудь, за что меня посадят в тюрьму. Я бы не выдержала. Слишком любила свободу.
– Очень извиняюсь, – сказала я обманчиво спокойным тоном, когда Култи закончил свою тираду.
Я ощущала на себе взгляды Харлоу и Дженни. Харлоу выглядела так, будто вот-вот взорвется от смеха, а Дженни явно размышляла, успеет ли она меня перехватить, если я решу, что от двух до пятнадцати лет за решеткой – это не так уж и много.
Никто не проронил ни единого слова.
На этом послеигровая встреча закончилась, оставив в воздухе липкую неловкость. Подозреваю, виновата в ней я.
Как нормальный и адекватный человек, я спокойно начала собираться. Харлоу, проходя мимо, сжала мое предплечье; ничего не сказала, но будто благословила действовать, передав свое внутреннее бесстрашие. А вот Дженни подкралась сзади, обхватила за плечи и прошептала:
– Саламандра, я не хочу навещать тебя в тюрьме. Оранжевый тебе не идет, и ты не особо подходишь на роль… ну, знаешь… чьей-нибудь «подружки».
Вот умела же Дженни снижать накал! Рассмеявшись, я приобняла ее за талию. И откуда она так хорошо меня знала?
– Обещаю не делать ничего криминального.
– Честно?
– Честно.
Она мне, кажется, не поверила, но руку все же опустила.
– Очень тебя прошу. – Дженни с мольбой заглянула мне в глаза.
Я не сдержала улыбку и кивнула.
– Честно.
Она опустила глаза, но в итоге кивнула.
– Тогда до завтра?
Я заверила ее, что мы точно увидимся завтра, и мы попрощались. Поле к тому времени практически опустело, но нужный мне человек оставался. Глубоко вздохнув, я взяла себя в руки и мысленно сказала, что поступаю правильно. Надо заканчивать с этим безумием.
И я знала, что для этого нужно сделать.
Он стоял у края парковки, когда я закончила писать Марку, что задержусь. Там же, где я раньше его подбирала. Он не ожидал, что я подойду к нему сзади. А если и ожидал, то только с ножом в руке.
– Мне надоело с тобой собачиться, – предупредила я. Мне плевать, кто нас видит. Я стояла и смотрела ему прямо в глаза. Вся красная и потная, но все же. Есть шанс, что от меня даже попахивало, но мне нужно выложить ему все, что я думаю. Сейчас же. Я ткнула пальцем в сторону стадиона.
– Пойдем.
Култи отпрянул, хмурясь.
– В смысле?
Я настойчиво махнула ему.
– Пойдем. Не собираюсь весь сезон быть твоей девочкой для битья. Один на один, побеждает тот, кто первым забьет семь голов.
Он приоткрыл рот. Моргнул. Затем поморгал еще, сбитый с толку.
– Пойдем.
– Нет.
– Да пойдем, – повторила я.
– Двадцать третья, нет.
– Култи. – Я махнула ему, давая последний шанс согласиться и не усложнять нам обоим жизнь.
– Ты издеваешься.
Ну ладно. Я фыркнула и глубоко вздохнула.
– А ты трусишь.
Возможно, не стоило этого говорить, потому что он мгновенно напрягся и поджал губы. Ну, что сказать. Я свое дело сделала.
– Повтори-ка?
– Повторяю: ты трусишь. – Обалдеть. Обалдеть, я назвала Райнера Култи трусом. Отступать некуда. Сказала «А», говори и «Б». – Серьезно. Чего ты боишься? Ты же знаешь, что лучше меня. Я тоже это знаю, так что давай заканчивать с этим говном. Пойдем сыграем.
– Я не собираюсь с тобой играть, девочка, – ровно процедил он сквозь зубы.
«Девочка».
Могла ли я промолчать? Конечно. Но я не врала, когда говорила, что больше не могу с ним собачиться. Он вымещал на мне всю подавленную злость, все свое раздражение просто потому, что мне не посчастливилось слишком много узнать. Я не выдерживала. Никто не заставлял его рассказывать мне о себе, но, как бы то ни было, этим танцам пора положить конец.
– Собираешься.
– Не собираюсь.
Я сжала руки в кулаки. Так, еще две секунды, и во мне пробудится берсерк, который надерет ему жопу.
– Я знаю, что проиграю, Култи. Я пипец как ненавижу проигрывать, но мы все равно пойдем и сыграем, так что не тяни время.
Он поднял руки и провел ладонями по затылку. Господи, какой же высокий.
– Нет.
– Почему?
– Ты меня задолбала, – огрызнулся он.
Теперь уже я захлопала глазами.
