– Ты вызвал меня к себе в кабинет сразу после тестирования на наркотики, – ответила я, едва сдержав саркастическое «алло».
Он закатил глаза, потянувшись к затылку.
– Черт. Об этом я не подумал. Прости. Я не поэтому тебя вызвал.
Ну да, очень убедительно.
– Я не волнуюсь о результатах, в них я уверен. Но я действительно хотел поговорить с тобой о тестировании. У нас с Шиной сегодня состоялся интересный разговор.
– И?
– Она сказала, что в выходные получила письмо с довольно дикими обвинениями в твою сторону.
Вот дрянь. Какая же мразь! Только дура бы не догадалась, кто отправил это письмо. Я крепче стиснула пальцы, сдерживая бурлящую внутри ярость.
Сначала кто-то из команды настучал на меня Кордеро, а теперь Эмбер выдумывает всякую чушь? Я не считала себя плохим человеком. Время от времени я помогала с общественными работами, бесплатно стригла газоны пожилым соседям, улыбалась прохожим. Конечно, иногда у меня возникали плохие мысли, но всегда на них были причины, хотя это меня не оправдывало. Наверняка в мире есть люди и получше меня, но есть и гораздо хуже. Поэтому сложно не принимать близко к сердцу, что эти несчастные клуши вымещают на мне свои мелочные обидки.
– Есть предположения, кому ты могла насолить?
– Эмбер. – Я стиснула зубы. – Это Эмбер. Кроме нее никто бы не зашел так далеко.
Гарднер не удивился. Я рассказала ему о нашем конфликте, когда вернулась с прошлого чемпионата и разревелась прямо у него на глазах.
– Господи. Она до сих пор не успокоилась?
Не знаю, как бы я чувствовала себя на ее месте, но хотелось надеяться, что я бы до такого не опустилась. Нет, точно бы не опустилась. Только конченый урод стал бы выдвигать липовые обвинения, которые могли разрушить карьеру, которую кто-то строил всю жизнь.
Сглотнув злые слова, я напомнила себе обо всем хорошем, что было у меня в жизни.
– Не-а.
Вздохнув, он покачал головой и почесал шею.
– Тогда прости, что лишний раз вызвал. Я приглядывал за ней во время игры, но не заметил ничего необычного.
Ну да, он же не слышал, какими словами она меня обзывала. Ну да ладно.
– Я позвоню ее тренеру, скажу, чтобы он с ней разобрался.
– Не надо. Ничего страшного. Если она снова что-нибудь вытворит, тогда и будем думать. Серьезно, не парься.
Ей и так предстояло до конца дней разбираться с последствиями своего дрянного характера. Достаточно для наказания.
Гарднер изумленно приподнял брови, но спорить не стал.
– Если передумаешь, дай мне знать.
Я кивнула и встала, заранее представляя, как сейчас уйду отсюда и хорошенько мысленно обматерю Эмбер.
– Конечно. Спасибо, что рассказал, Джи. Я это ценю.
– Разумеется. – Он окинул меня взглядом, а потом добавил: – Ты ведь знаешь, что можешь прийти ко мне с чем угодно, Сэл?
– Знаю. – И это правда. – Ты хороший человек, тренер.
Гарднер улыбнулся, когда в дверях я обернулась помахать ему на прощание.
– Отдыхай, – сказал он. – Ты нужна мне завтра во всеоружии.
– Так точно, – ответила я и закрыла за собой дверь.
Я успела сделать три шага, прежде чем внутри вскипела злость, которой я от себя не ожидала. Эмбер лишила меня возможности играть в сборной – хорошо. Но теперь она опустилась до угроз моей карьере в лиге?
Вот стерва.
Я вернулась домой и выместила злость на ванной с помощью губки и чистящего средства.
На следующий день где-то в начале второго тайма мне пришлось смириться с тем, что играю я сегодня откровенно го-венно.
Ну ладно, тут я немного преувеличила, но суть оставалась прежней: играла я просто ужасно. Злилась, никак не могла сосредоточиться и выкинуть лишние мысли из головы. Меня разрывало от подлости Эмбер. Как будто она мало выпила из меня крови. Последний наш разговор задел меня настолько, что никакая грязная сантехника не помогла заглушить обиду. Я просто не могла отдаться игре, потому что бесилась, а на остальное мне насрать.
Поэтому я нисколько не удивилась, когда мой номер загорелся на табло красным, а номер другой девушки – зеленым. Я даже не злилась, что меня заменили. Расстроилась и смутилась – да. До этого меня заменяли всего несколько раз, и всегда по уважительным причинам: неизбежным судорогам и порванным мышцам. Ну и еще когда мне тайком врезали локтем по почкам и Гарднер решил заменить меня, пока я не натворила что-нибудь, о чем бы потом пожалела. Но в этот раз моей неаккуратности и рассеянности не было оправданий.
Какая я дура. Понимала же, что это глупо. В любой другой ситуации я бы и бровью не повела, а тут так тупо облажалась.
Я медленной трусцой побежала с поля, избегая чужих взглядов и не поднимая глаз. А когда пробиралась мимо Гарднера с Култи к скамье запасных, кто-то схватил меня за запястье. Гарднер никогда никого не хватал, поэтому я поняла, кто это, еще до того, как обернулась.
Безумного цвета глаза смотрели на меня с высоты ста восьмидесяти семи сантиметров. Между темных бровей залезла хмурая складка.
– Что с тобой сегодня такое? – бросил он недовольно.
Я резко втянула воздух, посмотрела ему в глаза и пожала плечами.
– Прости. – Я не собиралась оправдываться. Не могла.
Его это, видимо, разозлило: ноздри раздулись.
