– И все? Больше ничего не скажешь?
– Мне нечего говорить. Я хреново играла, и вы меня заменили. Я все понимаю.
Клянусь, если бы Култи был из тех людей, что бьют себя по лбу, он бы сейчас это сделал.
– Уйди с глаз моих. Потом с тобой разберусь.
Я, конечно, ожидала чего-то подобного, но все равно вздрогнула. И все же я прикусила язык, проглотила гордость, признала вину и направилась к скамейке, где уткнулась локтями в колени и провела игру, глядя строго на поле и мысленно ругая себя за тупость.
Час спустя наша команда с трудом вырвала победу со счетом 1:0 – спасибо единственному голу Грейс, идеально коснувшейся мяча самым кончиком бутсы. Вернувшись в раздевалку, мы выслушали лекцию о том, где мы ошиблись и что сделали неправильно. За всю тираду Култи ни разу не взглянул на меня, хотя было очевидно, кого он подразумевает. Раньше меня бы это выбило из колеи, но на сегодня я смирилась с реальностью. Закончив разбор мотивационной речью, Гарднер отпустил нас из раздевалки.
Ни с кем не разговаривая, я приняла душ, переоделась и направилась к автобусу, который за десять часов должен доставить нас в Хьюстон. Собеседник из меня вышел бы неприятный: я слишком злилась на себя за плохую игру, и все это понимали и давали остыть. Сгорая от неловкости, я успела пройти половину пути до автобуса, как вдруг заметила Култи, который стоял в стороне и разговаривал с… женщиной. Это же женщина? Я прищурилась.
– Касильяс!
Я замедлила шаг. Мне не хотелось, чтобы меня отчитывали перед посторонней женщиной или стройным мужчиной в узких джинсах, не знаю. Совсем не хотелось. Вообще. Но я не могла сделать вид, что не услышала, и просто пойти к автобусу, это было бы слишком очевидно.
– Касильяс!
Черт. Черт-черт-черт.
Ну что ж, меня предупреждали. «Потом с тобой разберусь» – не самая туманная угроза. Была бы я религиозным человеком – перекрестилась бы, но в итоге просто пошла к немцу. И да, вот теперь я точно разглядела в незнакомке женщину, так что пора снова влезать в ментальный камуфляж.
Нас разделяла всего пара метров, когда я поняла, с кем он разговаривает. Со своей бывшей. Блин. Кажется, она то ли снималась когда-то в кино, то ли продолжала сниматься.
В мгновение ока во мне вскипел гнев, с каждым шагом разгорающийся только сильнее. Серьезно, он решил отчитать меня на глазах бывшей девушки?
– Точно не хочешь встретиться вечером? – спросила рыжая красотка, игнорируя мое приближение.
Култи даже не смотрел на нее. Он смотрел на меня – на очень взбешенную меня. Его односложный ответ прозвучал привычно жестко:
– Нет.
Женщина согнула длинную ногу и склонила голову, заглядывая Култи в лицо.
– Уверен?
В темноте я не заметила, посмотрел он в ее сторону или нет.
– Да, – подтвердил он.
– Култи… – Ладонь легла ему на плечо, и я не могла не заметить, как он ее сбросил.
– Долго тебя носило, – проворчал он, когда я остановилась рядом, но не слишком близко.
Я старалась не смотреть на женщину, которая до сих пор пыталась привлечь его внимание.
Совсем отчаялась, что ли? Капец.
Я просто пялилась на него, не скрывая своего раздражения. Он серьезно собрался меня отчитывать? Что, не мог найти более подходящего момента?
Собрав в кулак всю храбрость, которой у меня, считай, не осталось, я насилу успокоилась, расслабила плечи, чтобы не выдать своего напряжения, и моргнула.
– Да, тренер?
Его яркие глаза пронзили меня с силой прожектора. Самого сильного прожектора на земле. Судя по изгибу губ и подергиванию челюсти, он близок к убийству.
Даже не удосужившись взглянуть на женщину, которая все еще с надеждой смотрела на него, он понизил голос – к сожалению, не потому, что хотел избежать публичной сцены, а просто потому, что бесился, – и с нажимом спросил:
– Что с тобой сегодня такое?
Сразу к делу, конечно. Ну ладно. Я облизнула губы и пожала плечами.
– Не могла сосредоточиться на игре, извини.
То, что это больше не повторится, подразумевалось само собой.
– И все? – выплюнул он.
– У меня нет оправданий, – ответила я, наблюдая за тем, как женщина переводит между нами взгляд. – Я все понимаю, и мне очень жаль.
Он прикрыл глаза. Если бы я не знала его, то решила бы, что он хочет спать. Но нет, куда там.
– Ты играла как слабоумная.
Серьезно? Обязательно оскорблять меня на людях?
– Култи? – Женщина помахала рукой у него перед носом.
Немец повернул голову и так пристально уставился на нее, что она скривилась и отступила.
– Господи, я и забыла, какой ты урод. Не понимаю, зачем ты мне вообще нужен, – прошипела она.
Мужчина, который явно считал молчание золотом, не подвел. Он не сказал ни слова. Просто посмотрел на нее еще секунд пять, а потом обернулся ко мне, будто той женщины не существовало.
Какой же мудак.
– Твоя команда заслуживает безоговорочного внимания, а я – большей отдачи. Еще раз такое повторится, и заменю тебя на тридцать восьмую, – пригрозил он, не обращая внимания на женщину, которая покачала головой, развернулась и пошла прочь.
