– При том, что вход и выход с семи до одиннадцати фиксируется, данные передаются на больничный сервер. Кто вошел, во сколько. Все электронные пропуска тщательно отмечаются, они ведь индивидуальные. Ваш пропуск засветился аккурат позавчера вечером.
– Чушь. Ошибка, сбой в программе…
– Исключено. Все остальные проходы актуальны и подтверждены опросом медперсонала. Нам, конечно, еще предстоит выяснить, почему и куда некоторые медсестры и врачи выходят каждый час на несколько минут, покидая рабочее место…
Куда-куда. Курить за гараж бегают, куда ж еще. В рамках борьбы с никотиновой зависимостью курилку в подвале закрыли, альтернативы никакой. А потому что нельзя в учреждениях здравоохранения дымить! По сути все правильно, выполняются требования, указания и распоряжения. Но ведь за один день от тяги к табаку не излечишь. Особо злостные пациенты-курильщики смолят прямо на лестнице в форточку, и это во время разгула эпидемии. И что прикажете делать? Выгонять из больницы? Ну да, ну да. Сколько их потом вернется с осложнениями? И хорошо, если вообще вернется.
– Артем Петрович, давайте мы с вами, не привлекая посторонних, разберемся, зачем вы приходили позавчера вечером в больницу.
– Но я не…
Артем понял – отпираться бессмысленно. Система, будь она неладна, каким-то образом подтвердила его присутствие в больнице.
– Хорошо, – сдался он. – Со скольки до скольки я тут был?
Апухтин, кажется, даже удивился: быстро, мол, вы, батенька, сдались. Сказал:
– Да вы и сами знаете. Пришли в девятнадцать тридцать две, вышли в двадцать семнадцать. Распечатку предоставить не могу, увольте.
Тебя уволишь, почему-то с раздражением подумал Артем. Вслух спросил:
– И охранники это подтверждают?
– Вы что же, думаете, мы допрос свидетелей устраивали? За кого вы нас принимаете?
А меня за кого? За убийцу, отравителя, злодея?
– Но ведь если я приходил, кто-то должен был видеть, верно?
– Совсем необязательно, Артем Петрович, совсем необязательно. В семь часов посещения заканчиваются, еще минут десять охранник ждет, чтобы вышли те, кто задержался, кто не посмотрел на часы, доделывал дела по уходу за родственниками, доцеловывал любимых, договаривал последние прощальные слова. А затем включает вертушку. Сам имеет право уйти и, представьте, уходит. Время от времени возвращается, поглядывает, нет ли еще каких-нибудь заблудившихся, не случилось ли чего экстраординарного, ну и вообще, бдит.
Рэм Кириллович все-таки аккуратно, не называя имен, поспрашивал, все ли позавчера было тихо. Все было тихо, подтвердили ему. Дежурил совсем молодой, недавно принятый на работу охранник, ничего и никого подозрительного не видел, иногда выходил (наверняка покурить), но в основном сидел в холле недалеко от вертушки. Сотрудники ходили, да. Но куда – не спрашивал. Пропуск есть, значит, имеет права прохода. А что, надо было спрашивать разве? Его, охранника, никто не предупреждал.
– Но я не был в больнице в это время, – упрямо повторил Артем.
– А где были?
– Дома был. Я был дома. Но если вдруг у меня отшибло память, и я действительно за каким-то дьяволом приперся в стационар, то неужели чтобы отравить Крестьянинова?
Апухтин молчал. Ждал объяснений и оправданий?
Не дождетесь, зло подумал Артем.
– В конце концов, необязательно допрашивать охранника и свидетелей, – сказал он. – Вы просите доказательства? Ладно. Если вы думаете, что заведующим отделениями больше нечем заняться, пойду их добывать.
– Я так не думаю, конечно, – сказал Апухтин с наигранным сочувствием. – Но… вы же сами понимаете. Сегодня заведующий, а завтра…
А завтра безработный с волчьим билетом. Это он понимал.
Кроме вертушки и пропуска, который каким-то неведомым образом сам по себе, без помощи Артема, прошел позавчера вечером в больницу, а потом из нее благополучно вышел, существовали еще и видеокамеры наблюдения. То ли злостный анонимщик о них не знал, то ли забыл, то ли решил, будто они отключены.
Артем полагал, что последнее.
Камеры и вправду работали нестабильно. Кое-кто считал их муляжами.
Вот сейчас пойду и проверю, решил Артем.
Камерами заведовали, к счастью, не охранники, а компьютерщики. Двух электронщиков-системщиков Игоря и Олега застать на месте было непросто – тяжелая железная дверь чаще всего оказывалась закрытой. То ли они настолько популярны, то ли изредка закрываются, чтобы посмотреть киношки или сразиться в танчики.
Сейчас – несомненная удача – оба компьютерщика оказались на месте.
И даже не одни.
В заваленной железками, старыми системными блоками, раздолбанными клавиатурами, неработающими мышами и пустыми картриджами комнате за огромным монитором притаились трое. Игорь, Олег и…
И Шура собственной персоной.
Она сидела между парнями, непринужденно о чем-то болтая. Хихикала. Строила глазки. Обоим сразу.
Артем почему-то разозлился. Сказал, едва сдерживаясь, чтобы не повысить голос:
– Шура, что ты здесь делаешь?
Парни притихли и сделали непроницаемые физиономии, будто не они вот сейчас отвечали на ее шутки и хихикали в ответ.
С лица девчонки сползла улыбка.
– Делаете, – сказала она.
– Что? – не понял Артем.
