Мне даже стало жаль майора, и я решил немного приободрить его.
– Знаешь, Патрончик, – сказал я, – в цирке факир иногда приглашает зрителей на сцену и они принимают участие в его фокусах…
– И что? – покосился он на меня.
– Ну, ты в детстве-то наверняка мечтал, чтобы артист тебя выбрал…
– Ну и?! – с подозрением спросил майор.
– Ну, так поздравляю тебя! – воскликнул я. – Сегодня тебе достался билет как раз на такое место…
– Да чтоб тебя! – выругался он, а лицо его совсем почернело.
И я решил больше не тратить время на моральную поддержку.
– Рыжий, – скомандовал я, – проходи в комнату, поставь анимаутер поближе к розетке и, на всякий случай, подальше от этого сумасшедшего, которого мы к батарее приковали.
– Еще один прикованный, – пожал плечами Рыжий. – Во блин, Лубянка на гастролях!
– Ну, как дела? – спросил я у пьяного духа Искандурова, который при нашем появлении поднялся с пола и попытался, насколько это позволяли наручники и его личная степень навечного опьянения, распрямиться.
– А чтой-то вы задумали? – спросил он.
– Небольшое переселение душ, – ответил я.
– Не надо, я не хочу, – пролепетал он, при этом его лицо превратилось в маску ужаса.
– А чего это ты так испугался?! – съехидничал я.
– Я уже… уже… был там! Я знаю, что меня ждет!
– Ну, так вел бы себя прилично, чужих жен за попки не хватал бы, тогда и на том свете было б нестрашно…
– Не надо!!! Я не хочу!!! – истошным голосом заорал пьяный дух Искандурова и рванулся навстречу мне с такой силой, что сорвал батарею с крюков.
Как назло, я стоял слишком близко к нему, и все произошло так неожиданно, что я не успел отскочить в сторону. Пьяный дух Искандурова с нечеловеческой силой пихнул меня плечом, и, споткнувшись о собственное тело, валявшееся под ногами, я отлетел в сторону и упал на пол, получив двойной удар в голову – затылком о гардероб и автоматом в переносицу. Лицо мне тут же залило кровью, и на мгновенье перехватило дыхание от боли, пронзившей все тело. Еще бы – исполнить такой кульбит с ранее переломанными ребрами и ободранной по всему телу кожей! Из-за болевого шока я на мгновенье замешкался и этим не преминул воспользоваться Патрончик. Он выхватил у меня автомат и, когда я попытался подняться, пнул меня ногой. Послышался визг Светланы и восклицание Рыжего: «Твою мать! Во блин, Петровка на гастролях!»
– Отпустите меня, – пищал в углу прикованный к сорванной батарее пьяный дух Искандурова.
– А ну-ка успокойтесь все! – неожиданно громко рявкнул Патрончик. – Ситуация под контролем!
– Потише ты! Разбудишь меня! – зашипел я, растирая кровь по лицу.
– А ты, детка, лучше помалкивай! Потому что кое-что изменилось минуту назад! – прорычал майор и потряс передо мной автоматом.
От досады я готов был рвать Светкины волосы на голове. Надо ж было такому случиться в самый последний момент! Патрончик ликовал от счастья. Теперь хозяином положения был он.
– Ну, ты у меня попляшешь, – процедил майор сквозь зубы. – Убийства, незаконное лишение свободы, угон нескольких автомобилей, покушение на сотрудника милиции! Ты у меня загремишь на полную катушку!
– Ты же обещал отпустить меня… на электричке… в Голицыно… – всхлипнул я.
– Ага! – злорадно воскликнул Патрончик. – В столыпинском вагоне! И, пожалуй, не в Голицыно, а подальше куда-нибудь!
– Послушайте… – произнесла, обращаясь к милиционеру, Светлана.
Но что он должен был послушать, она сообщить не успела, потому что неожиданно зашевелилось мое неодушевленное тело.
– Тише вы, тише, умоляю вас, – в отчаянии прошептал я.
Но было поздно. Тело поднялось и, вытянув вперед руки, направилось в сторону открытой двери.
– Да где тут свет-то включается, в конце-то концов?! – раздраженно спросил Патрончик.
– Да вот же, – произнес Рыжий.
– Не смей! Итак, уже светло! – выкрикнул я, но одновременно с моим возгласом Рыжий щелкнул выключателем, и комнату залило тусклым электрическим светом от единственной лампочки, болтавшейся под потолком.
Мы все посмотрели на мое тело и на несколько секунд оцепенели от страха и отвращения, потому что по комнате навстречу нам двигался полный дебил, его глаза смотрели, но не видели, изо рта стекали слюни, и – самое ужасное – от него веяло чем-то таким потусторонним и неестественным, как будто он встал не с постели, а из гроба.
– Твою мать! Во блин, погост на гастролях! – прошептал Рыжий.
– Ой-ой-ой! – вполголоса закудахтала Светлана.
– Стууой! – взвыл Патрончик. – Стрелять буду!
– Я тебе постреляю! – заорал я, глядя на свое тело и думая: «Боже, неужели это я?!»
– Виктор, что там происходит? – послышался с кухни голос соседки.
– Дядя Саша проснулся! – испуганно возвестил ее сын, заглянув в комнату.
– Боже мой, да освободите же меня, иначе вы сейчас таких дров наломаете! – прокричала Елена Владимировна.