Тут-то в голову Бориса Шереметьева и пришла мысль — а давайте объединим? Раз уж переделываем оружие, то почему бы и тут не отработать «живую практику»?
Царевичу эта идея не понравилась.
Сильно.
Он-то хотел в будущем выводить ситуацию к принятию на вооружение складного, облегченного игольчатого штыка. Чтобы нельзя было потерять. Однако его сумели убедить и дело дошло до опытов. Все ж таки снизить маршевую и боевую нагрузку солдата на несколько фунтов дорогого стоило. Хотя бы ради того, чтобы занять ее запасом провианта или расширить носимый боезапас.
Начали обсуждать.
Потыкали разным образцами.
Обобщили сведения по ряду таблиц.
Даже сделали замеры усилий, которые требовались тому или иному образцу для вхождения в разнообразные цели.
Подумали.
Снова потыкали.
И пришли к и без того хорошо известному Алексею выводу. По проникающей способности штык-нож, без всякого сомнения уступал игольчатому любой формы. Но если бить в мундир, то противнику в общем-то без разницы, чем. Любой штык надежно наносил глубокую колотую рану. А если бить в кирасу — то также, без разницы — ее было не пробить.
Особняком стояли такие доспехи как кольчуга и всякие вариации на тему ламеллярных полотен или кольчато-пластинчатых. Там да — игольчатый штык имел некоторое преимущество, пусть и не каждый. С толстой стеганной одеждой — аналогично. Но… три-четыре фунта, которые можно было выиграть в массе снаряжении убедили Алексея и остальных пренебречь этим преимуществом, посчитав его незначительным. И начать разработку нового штыка для переделочных винтовок.
Сам царевич пошел на поводу у мнения комиссии нехотя. Его вполне устроил бы и вариант сохранения старого штыка. Да и «чудо технической мысли», которое выдавали в качестве штык-ножа к АК-74, у него еще по прошлой жизни вызывало определенный ужас. Так что планку новой разработки он задал высокую. И каково же было его удивление, когда, придя на это совещание он увидел… штык-ножа от Маузера. Ну, почти. Очень похожий образец. Даже крепление схожее с кнопкой на плоской пружине, укрытой под деревом рукоятки…
Именно эту поделку перед ним и выложил глава дома Вайерсберг. Того самого, который держал в Москве крупный завод по фабричному выпуску холодного оружия. Самый крупный уже в Европе и, возможно, мире. Переехав перед тем по приглашению царевича из Золингена и переманив вслед за собой добрую треть мастеров оттуда…
— Это что? — настороженно спросил его Алексей.
— Штык-нож, — ответил оружейник.
— Я понимаю… но…
— Мы выполнили его сообразно требованиям комиссии. Творчески их переработав и придумав свое крепление. Эскизы нам не понравились. Все же их составляли люди малознакомые с производством клинкового оружия. Пришлось подправить.
Царевич взял эту поделку и покрутил в руке.
Поймал себя на мысли, что невольно искал какое-нибудь характерное клеймо. Усмехнулся. Стал рассматривать внимательнее. Изредка косясь на Вайерсберга. Вдруг тот тоже гость из будущего? Ну а что? Мало ли? Он то сам как-то сюда попал. Почему бы еще кого не забросило?
В тот день погибло много людей. Часть уж точно — подневольные ребята, которые деваться было некуда. Мало ли какой у них кругозор? Так что, немного помедлив, Алексей спросил у оружейника, внимательно глядя ему в глаза:
— У вас продается славянский шкаф?
Вайерсберг моргнул.
Несколько удивленно выгнул бровь. И совершенно невозмутимо ответил, хоть и с некоторой заминкой:
— Мы не занимаемся изготовлением мебели. Ни шкафов, ни кроватей не делаем.
Алексей напрягся.
Мутный ответ.
Странный ответ.
Почему он вспомнил кровать?
Постояли. Посмотрели друг другу в глаза. Оружейник выдержал взгляд царевича вполне спокойно. Впрочем, это ни о чем не говорило…
Этот штык-нож он утвердил. Поручив изготовить заводу Вайерсберга как их сами в нужном объеме, так и комплекты для монтажа крепления к винтовке. Да и комиссии образец понравился. Очень. По эксплуатационным качествам явных недостатков у него не имелось при впечатляющей универсальности. По весу же он примерно был равен старому штыку, будучи лишь совсем немного тяжелее. Так что чистый выигрыш по массе от его принятия на вооружение составлял четыре с половиной фунта. Даже больше, чем рассчитывали!
Старые тесаки, впрочем, списывать не стали. Оставили их артиллеристам, саперам и иным, словом — всюду, где оно требовалось. Обычным же мушкетерам решили вместе с винтовками выдавать только штыки…
Разошлись.
Алексей в странном настроении отправился дальше. На заседание одного из профсоюзов. Их утвердили недавно. Года как не прошло.
Схема была проста.
Работники выбирали себе из своих коллег представителя. По одному на предприятие крупнее ста сотрудников. Если оно крупнее, то по одному на каждую тысячу. Если меньше, то одного на несколько, чтобы сообща не менее сотни, но и не больше тысячи.
