— Все, парень, раны не серьезные, через две недели будешь, как новенький. Спустя два дня я приду снова, чтобы поменять твои повязки.
***
Его не сразу завели в камеру, а сперва, свернув в боковой коридор, провели в небольшую одноместную комнату. Вся мебель в ней состояла лишь из одной узкой кровати и полки, а свет едва пробивался через узкое зарешеченное окно.
— Жди здесь! — сказал стражник и захлопнул за собой дверь.
Зайдя в камеру, Аарон осмотрелся и присел на кровать. Но его одиночество длилось недолго. Дверь камеры со скрипом отворилась, и в комнату затолкали девушку.
— Заходи, — сказал охранник. — Хорошо повеселиться.
Дверь снова захлопнулась. Перед Аароном стояла молодая девушка в прозрачном платье, которое едва скрывало ее наготу. Хрупкая, с короткими светлыми волосами, она испуганно смотрела на него своими синими глазами.
— Привет, — улыбнувшись, сказала она и сбросила платье на пол.
Аарон понимал, зачем она здесь, встав, он потянул ее за руку и усадил на кровать.
— Как тебя зовут?
— Агнес.
Аарон впервые видел обнаженную женщину, но ее тело манило его к себе, словно ночную бабочку свет фонаря. Его рука сама потянулась к небольшой груди девушки, и он пальцами ощутил ее приятное тепло. В тусклом свете Агнес показалась ему самой красивой девушкой, которую ему доводилось видеть. Второй рукой он нежно дотронулся до внутренней стороны ее бедра. Кожа на нем была гладкой и приятной на ощупь, отчего Аарон возбудился. Девушка приблизилась к нему и поцеловала в губы. Блаженное ощущение, будто что — то неимоверно мягкое прикоснулось к его губам, и он почувствовал их сладковатый привкус. Его губы ответили на ее поцелуй, а руки ласкали бедра и спину. Двое слились в страстном поцелуе, Агнес при этом стягивала с него штаны. Он повалил ее на кровать, продолжая целовать и ласкать.
***
Агнес нагая лежала у него на плече.
— Как давно ты здесь? — спросил Аарон.
— С десяти лет, стало быть — семь, — ответила девушка.
— Долго.
— Да.
— А родители?
— Их убили, — ледяным тоном ответила Агнес.
— Извини.
— Ничего, ты же не знал. Мне приятно, что ты мной интересуешься.
— Моего отца тоже убили.
Наступило неловкое молчание. Двое погрузились в свои мысли и не знали, что говорить дальше.
— Ты из Титоса? — спросил Аарон, наконец придумав продолжение разговора.
— Нет, из Сидона.
— У тебя слишком светлая кожа.
— Моя мама была с Титоса.
Диалог снова прервался. И пауза продлилась дольше предыдущей.
— Ты не думала убежать отсюда?
— Нет, — помотав головой, ответила девушка. — Куда тут убежишь? Минога на шее может тебя убить по первому же желанию тризу — хозяина. У них моя кровь, по ней легко выследить беглеца. Да и я слишком слаба и нерешительна для этого. А еще я боюсь боли.
— А что, если ты убежишь со мной?
— Не шути так, — подняв голову, ответила девушка. — Если тебя найдут Кровавые Гончие — наказание за побег будет суровым.
— Меня уже ловили, Сулла не убивает рабов вне арены, она для этого слишком жадная. Мы и так мертвы! Каждый раз, выходя на арену, я могу умереть, разве такая жизнь не хуже смерти?
— Даже такая жизнь лучше, чем умереть!
— Но почему? Тебя заставляют разделять постель с теми, на кого укажет хозяин. Рабыня! У тебя нет ни будущего, ни прав!
— Иногда это не всегда бремя, как сегодня, — с игривой улыбкой ответила Агнес. — Я все еще могу мечтать, в своих снах я свободна. Я вместе с братом босиком бегу по пыльным улицах родного города, дома меня встречает мама. Она ругает нас, что обед успел остыть, ласково треплет мои волосы и мы вместе идем ко столу, где нас ждет отец.
Аарон заметил, что на ее глазах появились слезы.
— И тебе этого достаточно?
— У меня нет выбора и никогда его не было, я с детства рабыня. Этого они не смогут у меня отобрать, чтобы они со мной не делали! А знаешь, чего я действительно боюсь?
— Чего? — задал единственный из возможных вопросов в такой ситуации Аарон.
— Я теряю их. Лицо брата, я уже не могу вспомнить, какое оно было. Что, если я забуду, как выглядела моя мать?
— Не забудешь.
— Откуда тебе знать?! Да что ты вообще знаешь?! Вы рубите друг друга на арене во имя увеселения зрителей. Что ты вообще можешь чувствовать?
— Ты спишь с теми, на кого тебе укажут, что можешь чувствовать ты?
— Да пошел ты! — встав с постели и одевшись, девушка забарабанила в дверь.
— Что, уже все? — раздался голос охранника.
Когда дверь открылась, Агнес выскочила наружу. Аарон остался в камере один со своими мыслями.
«Зря я с ней так. Я стал слишком грубым и жестоким. А что, если и я однажды забуду лицо отца и матери? Что, если брат исчезнет из моей памяти, словно растаявший снег? Что, если я забуду, кто я? Перестану что — либо чувствовать и превращусь в животное, зверя, который умеет лишь зрелищно убивать на арене и доводить девушек до слез?
Нет, этому не бывать! Я непременно найду способ, как выбраться из этого острова или умру, но не смирюсь».
***
После тренировки Аарона окликнул один из охранников.
— Госпожа хочет видеть тебя сегодня за ужином, так что умойся и будь готов, когда тебя позовут.
