Однако все эти подробности уже не имели значения. Главное, что некий швед вовремя выступил перед Джузеппе Торно в роли спасителя его жизни. Когда человек спасает тебе жизнь, а через полгода появляется и, чувствуя, что у тебя есть финансовые проблемы, предлагает свою помощь, вряд ли ты поостережешься занять у него деньги. Как раз такого результата и хотел добиться дальновидный Эрик Густавссон. Он справедливо предположил, что в будущем Джузеппе Торно еще будет выполнять похожие задания Ватикана, а характер этих заданий иногда будет интересен израильтянам...
Итак, надежность такого источника информации, как синьор Торно, сомнений у Густавссона вызывать не могла.
Итак, еще раз... О Потоцком шведу сообщил именно Торно. Тот же самый Торно еще раньше навел Бюро на информацию о банке «Феникс». Информация эта и впрямь оказалась очень и очень перспективной.
Что самое важное, Торно впервые узнал Потоцкого несколько лет назад. Правда, тогда Потоцкий вроде бы еще не был финансовым магнатом. «Ну и что? У них в России все возможно. Пара лет, и ты уже миллиардер. Страна шальных возможностей», – не без зависти подумал Густавссон.
То есть, что ни говори, этот Потоцкий существовал в реальности. Это хорошо. Подход к Потоцкому, который подсказал итальянец, тоже оказался верным.
Но тут появляется этот мутный Мартинес и портит все впечатление. Хотя Мартинес, по своему обыкновению, и не сказал ничего конкретного, скользкий червь сомнения все-таки заполз в душу Густавссона. И никуда теперь от него не деться...
Густавссон посмотрел на Потоцкого, который бурно зааплодировал хриплой британской певице. «Похоже, она ему действительно нравится», – подумал он. Хотя это наблюдение, конечно, никак не могло разрешить терзавшие шведа сомнения. Нравиться она ему могла в любом случае.
Яростно аплодируя, Потоцкий даже привстал. Это давало ему возможность немного повертеть головой и оглядеть публику в зале. Потоцкий сел, очень довольный увиденным. «Правый нижний выход, – запомнил он. – Правый нижний».
– Может, пойдем выпьем чего-нибудь? – предложил он Густавссону.
Свечи коптили и трещали все громче, а ему повелели раздеться до пояса и лечь голой спиной на огромный ковер, лежавший посередине комнаты. Он услышал мягкие шаги – много шагов, приподнял голову и увидел, что в комнату вошли три женщины. Каждая держала в руках бубен. И когда главная колдунья, сидевшая теперь у его изголовья, ударила в свой бубен, они эхом повторили ее стук, потом еще и еще раз, а потом комната вся наполнилась ритмичным стуком бубна, и дыма в ней стало почему-то еще больше. Так продолжалось минут, может быть, пять. Затем колдунья совершила в воздухе какой-то повелительный жест, и стайка из трех женщин тут же собралась в углу комнаты и молча присела, положив рядом с собой бубны.
– Ну, чего там? – испуганно спросил Женя Линдерман. Он наблюдал, как главная колдунья сосредоточенно смотрела куда-то сквозь огонь свечи, которую держала прямо перед своими глазами.
– Тебе кто разрешил глаза открыть? – строго спросила колдунья.
– Я случайно, – послушно сказал Линдерман и снова закрыл веки.
Черт его дернул попасть к этой колдунье. Вернее, официально она была вовсе и не колдунья, а шаманка, знаменитая на всю Москву и очень, кстати говоря, дорогая. Приехав в ее салон, расположенный в самом центре, недалеко от Нового Арбата, Линдерман приказал охране оставаться во внутреннем дворике, а сам бесстрашно вошел во внутренние покои.
– Здрасьте, – с неожиданной для себя робостью сказал Женя ведьминского вида рослой девице, сидевшей у компьютера в темной комнате, сплошь обвешанной черепами непонятных животных и лисьими шкурками. – Вы – Алиса?
– Я секретарь, – сказала ведьма. – Госпожа Алиса скоро к вам выйдет.
Чего только он не перепробовал, пока наконец не попал сюда. И по девкам бегал, чтобы окончательно забыться и снять с себя эту бешеную депрессию, навалившуюся за последний месяц. И запить пытался, но не получилось: по утрам слишком болела голова и тошнило. И модные таблетки против мрачного настроения пил. И даже пытался начать ходить в бассейн. Но никакого облегчения все эти экстренные меры не принесли.
Он-то, наивный, думал, вернувшись из Канн, что теперь все исправилось. Помоги родине, и она поможет тебе... Как бы не так. После того как он помог родине и выдал злодейский адрес органам, в его жизни ничего в лучшую сторону не изменилось. Скорее, наоборот. Тот самый явно гэбэшный генерал, который в первый раз предстал перед Линдерманом в форме милицейского полковника, теперь уже был одет в отличный гражданский костюм, но говорил при этом вещи ужасные.
– А что, Евгений... извиняюсь, Давидович?
– Аронович, – поправил Женя.
– М-да, Аронович. Объясните мне, дорогой мой человек, как такое могло получиться, что именно вы – владелец агентства «Мадемуазель Икс», из которого странным образом пропали сразу три девушки, – так вот, именно вы, заметьте, а не кто другой, вдруг встречается в Каннах с одной из похищенных?.. Не правда ли, загадочное совпадение?
