Как раз сейчас Андрей Потоцкий мысленно «подкручивал шкалу настройки», пытаясь точнее понять, что за излучения исходят от Эрика Густавссона. Наверное, это и сыграло решающую роль в дальнейшем развитии событий. Что-то вдруг случилось. Что-то совсем еще непонятное, но очень важное.
Это произошло, когда машина повернула с бульвара в сторону центра. Швед машинально подался к окну и быстро посмотрел куда-то наверх. В принципе ничего особенного. Так ведут себя миллионы пассажиров в автомобилях. Время от времени они смотрят в окно и что-то там разглядывают. Но почему именно в этот момент сердце у Потоцкого вдруг забилось быстро-быстро, а в сознании вовсю прозвучал сигнал тревоги? Как в детской игре «холодно-тепло-горячо». Вот сейчас как раз стало
Похоже, в это мгновение Эрик Густавссон совершенно забыл про Потоцкого, он вообще про все забыл, настолько ему нужно было посмотреть куда-то. Правда, швед сразу же вспомнил про своего русского спутника и скосил на него осторожный взгляд. Все это были даже не секунды, а какие-то доли секунд. Хотя это если наблюдать со стороны. Для Потоцкого время почему-то шло очень медленно, за доли секунд он успевал продумывать целые фразы, ставить вопросы и отвечать на них.
«Карл-Густав-Вейе, дом сорок семь, – запомнил Потоцкий, быстро глянув на табличку. – Запишем, что именно здесь с герром Густавссоном случилось нечто странное». По-видимому, именно здесь находилось что-то или кто-то очень важный для герра Густавссона. Скорее всего он посмотрел на верхние этажи небольшого дома, стоявшего на углу Карл-Густав-Вейе. Скорее всего так и было...
– Подумать только, во что превратилась эта деревня, – неодобрительно проворчал Густавссон, пока они с Потоцким прогуливались по центральным улицам Осло.
– Вам не нравится? – удивился Потоцкий, разглядывая рекламу концертов мировых звезд и международных конференций, которые на этой неделе проводились в норвежской столице.
– Во мне говорит шведский империализм, – грустно признался Густавссон.
– Надо полагать, у вас и ко мне сохранились претензии по поводу Полтавской битвы.
– Очень может быть, – без тени улыбки сообщил швед.
– А не нужно было к нам лезть со своими крестовыми походами, – вежливо напомнил Потоцкий.
– Мы, может быть, хотели вам помочь. Принять, так сказать, в лоно цивилизации, – охотно поддержал дискуссию Густавссон.
– Надо было сначала спросить, хотим мы в ваше лоно или нет. Повежливее надо было с другими державами. А то возомнили себя великим государством... И чем все закончилось?
– Ой, кто бы говорил! – хмыкнул Густавссон.
– В русском языке есть подходящая поговорка! В таких случаях говорят: «Чья бы корова мычала...», – постарался как можно правильнее перевести на английский Потоцкий.
– Какая корова? – растерянно спросил швед.
– Не какая, а чья, – поправил Потоцкий. – Так и говорят: «Чья бы корова мычала...»
Пару минут Густавссон сосредоточенно думал, а потом рассмеялся.
– Хорошая шутка, – сказал он и тут же спросил: – А чья корова?
– Ладно, не будем про корову, – вздохнул Потоцкий. – Куда вы меня притащили?
– Раз уж вы попали в Норвегию, хочу провести для вас обзорную экскурсию...
– Послушайте, Эрик. Мы, кажется, приехали сюда по делу, достаточно для меня важному, – не без раздражения сказал Потоцкий. Он даже остановился. – Я полагал, что речь идет о сделке, важной и для вас...
Густавссон внимательно наблюдал за его маленьким гневным монологом. «Похоже, он не так доверяет мне, как в начале нашего знакомства», – понял Потоцкий.
– То есть вы не хотите посмотреть на вечерний Осло? – печально уточнил швед.
– Нет, я не хочу смотреть... – начал было Потоцкий, подпустив еще больше раздражения, как вдруг взгляд его случайно остановился на рекламном стенде, афиша которого сообщала об одном из сегодняшних концертов в Осло. – Я не хочу смотреть на вечерний Осло, я хочу воспользоваться случаем и попасть на концерт Бонн Тэйлор, – на ходу поправился Потоцкий. По реакции Густавссона было понятно, что он был готов к любому повороту событий, но только не к этому. Швед изумился пожеланию Потоцкого с такой обезоруживающей растерянностью, что тот даже на мгновение его пожалел.
– Тэйлор?! – переспросил Густавссон с изумлением и тут же перевел глаза на афишу, висевшую перед ними. Он так и готов было спросить, а при чем здесь Тэйлор, черт побери, – но сдержался.
«Потом узнаешь, при чем здесь Тейлор!» – злорадно сказал про себя Потоцкий, радуясь смятению, в которое он неожиданно поверг противника.
– Но концерт начинается уже через час... – озабоченно пробормотал Густавссон, читая афишу. – Не знаю, будут ли билеты... Я совсем не знаю, насколько Бони Тэйлор сегодня популярна...
– Очень популярна, – мстительно сообщил Потоцкий.
– Хотя в «Плазе» большой концертный зал, но...
Швед посмотрел на Потоцкого и увидел перед собой капризного ребенка с плакатом «Ничего не знаю! Хочу на Бони Тэйлор!».
– Может быть, лучше в оперу? – жалобно предложил Густавссон.
– К черту оперу! – сплясал на его костях Потоцкий. – Представляю, какая опера в этой норвежской деревне!
