Подняв голову, встретился с двумя парами больших круглых глаз существа, свесившегося с ветки и с любопытством рассматривающего меня.
Худое длинное тело, внешне напоминающее мне палочника с Земли, с тремя парами рук, и гибким жгутообразным хвостом, на котором он и повис.
— Извини, не понимаю, — развел я руками на его клекот.
Существо, склонив на бок голову, фыркнуло, словно, мол, совсем ты чужак глупый.
Я улыбнулся во все свои зубки, отчего он испуганно отпрянул.
— Прости, — виновато прикрыл я рукой свой оскал. — Не хотел пуга…
Взгляд непроизвольно скользнул в щель между кронами деревьев, и по телу пронесся холодок. В небе снова, как и в прошлые разы, показалась большая черная клякса, предвещающая смерть этому миру.
— Смотри, — резко подпрыгнув оказался я на ветке рядом с опешившим от такой прыти чужака, существом. — Смерть.
Отрастив когти на правой руке, пантомимой показал, как убиваю сам себя и потом, изобразив слабый энергетический заряд, словно вытянул сам из себя, и, свесив язык для чего-то и закатив глаза, обмяк, как мертвый.
Существо прониклось и посмотрело на черную точку в небе, куда я, постоянно тыча пальцем, выкрикивал: «Смерть».
Существо, сорвавшись с места, с неимоверной скоростью понеслось куда-то в лес. Я за ним. Мне-то какая разница, где умирать, я сплю.
Нагнать бегуна мне не удалось, слишком быстро он двигался, но, придерживаясь направления и помогая себе носом, идя по еле заметному аромату персика, я вышел на небольшую полянку, всю заставленную своеобразными пирамидами шалашей из веток деревьев.
И снова темная вспышка перед глазами, и я стою там же, где стоял, и только остовы шалашей говорили мне, что это место некогда было той полянкой, на которой жили существа. Зелень вокруг пожухлая и мертвая. Вонь болот, месиво и грязь. Прекрасный зеленый мир погиб, превратившись в зловонную болотную жижу.
— Пиють, — раздался еле слышный шепоток сбоку, и ладонь сжала чья-то шершавая ладошка.
Я перевел взгляд на стоящих рядом двух маленьких копий встреченном мной существа.
— Пиють? — вопросительно пропел снова ребенок. Да, именно, эти двое были явно детьми.
— Ты прав, нам пора, — не знаю, откуда у меня появилась мысль, что нам необходимо торопиться, скоро этой планеты не станет, а у меня есть корабль, и я смогу их вытащить отсюда. Пусть хоть эти двое выживут, если я не смог уберечь остальных…
Я еще успел увидеть, как стремительно поднялся корабль над мертвой планетой, уходя в гипер, и как снова появляются из вспышек гиперпереходов корабли, оплетая сетью планету. В этот раз их было гораздо меньше, сети хватило с натяжкой, но её хватило… уничтожить…
Я начинаю привыкать к неожиданным рывкам в никуда.
Бах… И я смотрю в взволнованное лицо разумного. Вполне человеческое, красивое лицо. Только большая круглая выпуклость на лбу указывала на нечеловечность существа. И глаза… большие, раза в три больше моих собственных.
— Их слишком много. Мы все погибнем. Но ты… вы… не позволите им разойтись мором по мирам. Лучшие умы нашего мира создавали вас. Моя кровь в тебе. Ты мой сын. Мое продолжение! Лишенный наших недостатков, почти неуязвимый. Нас осталось меньше сотни из миллиардов… Орух, столь мало, — и я с щемящей душу болью проследил за голубоватой слезинкой, потекшей по лицу Создателя. — Всех, кого сможем, мы отправим в другое измерение, навечно запечатывая проход за собой. Слышишь? Я должен уходить. Я обязан спасти их там, на той стороне. Поддержать, дать надежду на новую жизнь… Когда ты придешь в себя, ты будешь злиться на меня. Но так было надо. Вы единственное спасение для всего живого во Вселенной. Помни, главное найти, откуда они приходят. Нам так и не удалось. Удручающе, правда? При всех наших возможностях мы всего лишь корм для них…
Шум, крики, взрывы, паника приближалась все ближе. Я не мог пошевелиться ни единым мускулом, но я все прекрасно слышал, и злился… и плакал в душе…
— Орух мне свидетель, как я не хочу расставаться с тобой и не видеть, как ты взрослеешь. Помни, ты всегда останешься моим сыном. Мы не увидимся вновь, но я буду с тобой вот здесь, — уже не стесняясь слез, прошептал мужнина, приложив руку к моей груди, где билось сердце. — Акьес, прости и помни, я люблю тебя, сын. Прощай.
И перед глазами закрылись стеклянные двери, а механический голос начал отсчет. Затем опустилась темная перегородка, отсекая меня от всего мира, а душу давила печаль и слезы… Голова потяжелела, мысли поплыли и я провалился в темноту… »
Взмыленный, как беговая лошадь, загнанно дыша и еле сдерживая всхлип, я рывком сел на кровати, проснувшись.
— Эль? — рядом сонно завозился Орх.
— Ничего. Просто сон, — медленно, стараясь не потревожить супругов, направился в душ. После подобных снов мне необходимо время прийти в себя. Вспомнить кто я есть, и отделить те переживания от своих собственных.
Стоя под теплыми струями воды, я раз за разом прокручивал последнее что видел: лицо Создателя. Интересно, кто это был, тот кого он спас? Акьес? Никогда не слышал этого имени.
— Астор?
— Слушаю, — нарисовалась голограмма парня, вмиг запунцовевшего щеками. — О.
