– Именно так, – кивнул бригадир. – Только в прошлый раз твои права заканчивались на границах Галлии, а сейчас – на границах Союза королевств.
– Спасибо… Как, интересно, тебе удалось его добыть?
– Вот этого я рассказывать не стану.
На Лавинию повеяло тёмной, опасной, непонятной ей магией бюрократии и чиновничьих ходов, и она вздрогнула. Встала, одним глотком допила чай, сунула папку с драгоценным документом в пространственный карман и сказала:
– Вечером доложу по результатам!
В портальное окно она шагнула, не дожидаясь, пока оно раскроется полностью.
В коридоре возле кафедры целительства и магической медицины было неожиданно многолюдно. Присмотревшись, Лавиния поняла, что здесь собрался почти вся группа, в которой учился Лонго. Те самые студенты, двадцать один человек… А, нет, не все: не видна была светлая коса Эрмины де Грийе и черная шевелюра Денизы Дзукетти.
– Доброе утро, госпожа профессор, – нестройно поздоровались они.
– Доброе, – Лавиния кивнула. – А разве у вас не сегодня экзамен по магоматематике?
– Сегодня, – пробасил один из братьев Санду. – Но с девяти утра. Мы узнали, что Лонго попал к целителям…
– И решили его навестить до начала экзамена, – подхватил его близнец. – Только всех не пустили.
– Поэтому мы отправили девчонок, а сами ждём здесь.
– Госпожа профессор, что случилось, вы можете сказать? Уже неделя прошла, даже больше… – протолкался вперёд синеглазый брюнет.
«Мануэль Рибера, артефактор, – вспомнила Лавиния. – Мари его хвалила, помнится».
– Что случилось, рассказать пока не могу, расследование не закончено. И не стану обещать, что вы узнаете всё в подробностях… – студенты зашумели недовольно, и она слегка повысила голос. – Тихо! Когда в деле будет поставлена точка, главное вы узнаете, обещаю. А теперь я зайду и посмотрю, что там творится.
Открывая дверь, она услышала, как кто-то произнёс:
– Ну, она по крайней мере не врёт, как Пузырь, так что узнаем.
«Интересно, кто же получил кличку «Пузырь»? Вроде бы я не слышала, чтобы кого-то так называли… Надо будет разведать».
Профессор Зентецкий глядел недовольно.
– Между прочим, мы договаривались на восемь, а уже четверть девятого, – буркнул он.
– Прошу прощения, так получилось. Как ваш пациент?
– До сего момента было хорошо, ждали только вас, чтобы вывести его из магического сна.
– Я уже здесь.
И Лавиния шагнула чуть назад, потянув за собой обеих девушек. Зентецкий простёр руки над молодым человеком, ладони мага-медика засветились, и этот радостный золотой свет на несколько секунд окутал лежащего. Потом свет погас, словно влился в Лонго, и тот открыл глаза.
– Что?.. Где я? – он увидел Зентецкого. – Доброе утро, профессор. Я болел?
– Что последнее вы помните, Сандоваль? – вмешалась Лавиния.
– М-м… Приезд дядюшки. Обед… Потом мы с вами разговаривали в кабинете, кажется, но о чём – не помню. Вообще с какого-то момента всё как в тумане. Кстати, сколько я здесь провалялся?
– Меньше суток, – ответил Зентецкий. – Профессор Редфилд притащила вас вчера в пятнадцать часов одиннадцать минут. Так, молодые люди! – он строго посмотрел на Денизу и Эрмину, потом перевёл взгляд на Лонго. – Можете поболтать десять минут, потом займёмся вашим обследованием. А профессора Редфилд я у вас пока заберу.
– Одну минуту, пожалуйста! – попросил Лонго. – Госпожа профессор, что вы сказали там, во дворце?
– Что нас с вами вызвали по срочному делу, разумеется! – Лавиния пожала плечами. – Слава всем богам, ни вам, ни мне не нужно отчитываться перед кем-нибудь, кроме нескольких персон. И этих персон в числе участников обеда не было!
В своём кабинете Зентецкий посмотрел на Лавинию с некоторым сомнением, покачал головой и поинтересовался:
– Спали часа три?
– Четыре. А что, заметно?
– Даже в двадцать лет такое заметно, а нам с вами уже не двадцать. Подождите минутку… – он ушёл в небольшую кухню, примыкавшую к кабинету, и оттуда продолжал разговаривать. – Значит, что касается нашего юноши… Воздействие я полностью снял, от его следов ауру мы очистили, тинктура Ауэрбаха выведена полностью. Но! – выглянув из кухонной двери, Зентецкий поднял к потолку указательный палец. – Но ещё какое-то время юноша будет более податлив на воздействие всяких зелий.
– Какое именно время?
– Пару недель.
– Это плохо. Без него мне не обойтись на финальном этапе расследования, а ему уж постараются подлить этой пакости.
– Или какой-нибудь другой.
– Или другой, – согласилась Лавиния. – Что печально, так это то, что людям этим он доверяет полностью, и без доказательств опасаться их не станет.
– Вроде мальчик-то должен быть разумным, раз вы его опекаете.
Госпожа Редфилд махнула рукой.
– Разумный, конечно! Только кто ж станет подозревать собственную няньку, с детства бывшую рядом?
– Н-да… – профессор Зентецкий вернулся в кабинет, осторожно неся чашку, над которой вился пар.
Принюхавшись, Лавиния подняла брови.
– Что это, профессор?
