Такая поляризация по взглядам вполне может сыграть в революционной ситуации роль, которую обычно играет поляризация по доходам (она-то как раз в России не так и велика). Власть понимает это не хуже меня — когда я удостоился аудиенции с начальником Имперского управления безопасности, знаменитой Алевтиной (урожденной Альфией) Ицхаковой — по мнению очень многих, кстати, следующим императором, — она спокойно подтвердила: «Да, это враги. Не такие, как вы, китайцы или исламисты — те просто противники, — а именно последовательные, многовековые враги, с которыми тесно на одной планете, тем более в одной державе. Они — слуги Сатаны, вольные и невольные, имя которым легион. И не надо недооценивать их опасность — их предшественники подготовили все, чтобы свалить в 1917 году Российскую Империю, а в 1991 году — СССР. Да, они слабы, но их темный хозяин помогает им». — «И что же вы собираетесь делать?» — спросил я. «Третий раз разрушить Империю мы им не дадим, как не дали в тридцать седьмом году, — ответила Ицхакова, имея в виду подавленный Михаилом Усмирителем мятеж 2037 года. — Но с другой стороны — что с ними делать? Начни их масштабно давить, и они тут же приобретут ореол борцов и мучеников, а у остальных возникнет ощущение общей угнетенности, что стране вовсе ни к чему. Нет, уж лучше так, как делают с нарывом — ждут, пока созреет, а потом уж безжалостно прижигают каленым железом». — «То есть вы дождетесь их выступлений, или даже спровоцируете их, и тогда будете их убивать? — опешил я. — Но ведь это ваши граждане, и их очень много». — «Когда выходишь на бой с врагами, — усмехнулась Ицхакова, и я понял в этот момент, почему эту женщину, притом редкой красоты, боятся даже ее товарищи, — их не пересчитываешь. Их убиваешь, пока не убьют тебя или пока они не побегут».
Пусть этот разговор послужит неким отрезвлением для тех из вас, дорогие соотечественники, у кого из предыдущих глав сложилась уж слишком благообразно-безоблачная картина российской жизни.
Три российских сословия — это три совершенно разных образа веры, мыслей и действий, которые в своем синтезе и представляют российскую нацию в целом. Причем то, что их именно три, — совершенно закономерно, их не могло быть два или пять, и не случайно, что во всех сословных обществах прошлого, от Древней Индии до средневековой Европы, существовали те же три сословия. (Наличие четвертых, соответственно шудр и сервов, было связано с существованием рабства или полурабства — без него они ничем бы не отличались от третьего сословия.) Это связано с тем, что на основные онтологические вопросы человеческого бытия имеется три варианта ответа — они и отличают сословия друг от друга.
Начнем с представления о главном смысле индивидуальной жизни и главном средстве достижения этого смысла — то есть с вопроса о том, для чего человек живет. Для первого сословия это спасение, для второго — власть (но помните, что для опричников власть — это служение), а для третьего — успех. Главным же средством, главным индивидуальным качеством, необходимым для этого, у первого сословия является вера, у второго — сила, а у третьего, как это ни жестко звучит, — себялюбие (во всех трех случаях не считая, разумеется, личных способностей).
Можно поставить вопрос по-другому: не для чего, а для кого человек живет? Духовенство живет для Бога, опричники — для державы, а земцы — для себя (или своих близких — в таком контексте это все равно для себя). Возможно, это звучит слишком однозначно — ведь люди многих профессий, скажем врачи, учителя, социальные работники, имеют полное право заявить, что они живут для других людей, — но русские понимают это именно так, как я написал. Твоя работа может приносить пользу другим людям, так и должно быть, но это работа, за которую тебе платят, и — главное! — в случае твоего профессионального успеха и вознаграждение, и слава будут твоими; это не называется жить ради других.
В подобном ключе становится совершенно ясно, почему первым, вторым и третьим называются духовное, служилое и податное сословия, а не наоборот: это вытекает из русской иерархии ценностей: Бог — держава — человек. И естественность этой иерархии прекрасно иллюстрируется тем, как идут процессы перехода из сословия в сословие: из третьего сословия люди уходят и во второе, и в первое, становясь опричниками или духовенством; из второго опричники нередко уходят в первое, чаще в монахи, и почти никогда в третье; члены же духовенства практически никогда не уходят из своего сословия.
