Кроме высказываний о методах расправы над партизанами, у Долинина была и вторая, излюбленная тема: воспоминания о каких-то петербуржских дамах, которых Шаховской должен был хорошо знать.
Однако и то, и другое Саша слышала не целиком. По мере развития разговора Виконт либо, накинув бекешу, кивал Долинину на дверь, и они куда-то уходили вместе, либо раздражался и без стеснения просил гостя удалиться. Тот хлопал дверью и уходил один. Это Сашу, конечно, устраивало больше. К сожалению, на следующий день Долинин неукоснительно заявлялся снова.
Некогда, в гимназии, которую Саша почти не вспоминала, подружка Таня сказала про кого-то: «Плюнь в глаза – скажет: «божья роса». Барышню Лулу такая противная пословица покоробила, но сейчас она вспоминала ее ежедневно. Виконт, и сначала не слишком обрадовавшийся старому знакомому, скоро стал весьма недвусмысленно заявлять, что с недавних пор предпочитает молчаливых.
Вот и сегодня, Виконт, нахмурившись, увел Долинина и задержался с ним допоздна.
… Кажется, шаги. Наконец-то! Саша с трудом отодвинула болт.
– Я не опоздал?
– Опоздали к чему, Виконт? Если к ужину – да, если к моей панике – нет, я еще не успела, как следует, испугаться... Вообще-то уже поздно, конечно…
– Поздно? А старушка где?
– Ушла уже. Почему бы вам с этим Долининым не поругаться, как следует? И с этих пор – ни слова, ни встречи. Представляете, прелесть? Долинин не появляется, вы – дома. Хотите, я придумаю повод?
– Оставим Долинина, с меня его хватит, – он потер лоб и тряхнул волосами. – Целый вечер упиваться его обществом, а ночью припоминать подробности встреч – это свыше моих сил. Найдется у тебя там что-нибудь? – он кивнул на печурку.
– Ну, а все-таки?– Саша выложила на тарелку печеного гусенка с картошкой и сушеными сливами внутри и удовлетворенно на него посмотрела. Сметана для смазки была уместна – красиво запекся.
– Может, я завтра скажу, что вы уехали?– предложила она, воткнув в гусенка вилку.
– Лгать тебе не придется, я думаю. Готов биться об заклад, после нашего сегодняшнего разговора, он здесь больше не появится.
Виконт подмигнул ободряюще и даже прищелкнул краем рта – то ли в предвкушении печеного гуся, то ли гордясь результатом своей беседы с Долининым.
– Как вам удалось, Виконт? Это же просто отлично, я…
Снаружи раздался какой-то непонятный шум, и ни кто иной, как Долинин, снимая на ходу головной убор, вошел в комнату:
– Шаховской, мы с вами единственные на многие мили вокруг образованные люди, зачем эти раздоры между нами? Я докажу вам наглядно, что я не голословен и сам предмет спора исчезнет, будто его и не было. Сядьте и убедитесь воочию, что я прав! Сюда его! – крикнул он в проем двери, и Саша поняла, что заставляло ее слушать вполуха. Снаружи кто-то оставался. И теперь там раздались выкрики, топот сапог, а затем в дверь втолкнули какого-то человека. Усевшийся было Виконт, вскочил, а Саша вскрикнула и бросилась к человеку, а не от него, несмотря на то, что он был по-настоящему страшен. Лицо синее, распухшее, босые ноги, бесформенные, как лепешки, изранены в кровь, рубашка висит клочьями, под ней… живого места нет.
– Убирайся, вызову! – крикнул Долинин конвойному и обратился к Виконту на повышенном тоне:
– Так говорите, даже опыт инквизиции доказывает бесполезность пыток? Смысла нет? Сейчас мы с вами докажем обратное... – в глазах у него зажегся огонек нетерпения.
– Надеялся протосковать без вас хотя бы дня два. Здесь ребенок, кого вы приволокли?
– Хитрите, Шаховской, опять и опять хитрите. При чем тут может быть племянник? Не хотите участвовать? Призываете закрыть глаза на неповиновение? А я слышал, вы сами поборник строгой дисциплины в делах.
– Уберите его, отправьте, а потом присаживайтесь и старайтесь верить, что я рад снова вас видеть, – неотрывно глядя ему в глаза, тихо и раздельно сказал Виконт и, не поворачиваясь, бросил ей:
– Саша, отойди, мешаешь.
Человек, до которого Саше осталось пара шагов, упал на землю и сжался в дугу. Она посмотрела на него с ужасом но, повинуясь, отошла Виконту за спину.
– Не-ет! Сначала мы разыграем партию... – Долинин пнул лежащего.
– Потрудитесь объяснить, что это все значит?– Саша разобрала в голосе Поля первые звуки приближающегося гнева.
– Что значит? Заинтересовались? Любуйтесь. Над этим отребьем бились все. И поборники ваших методов тоже. Эффект нулевой. Он оттуда – из лесов, и не мелкая сошка! Подчинить его, значит добиться успеха, победить! Вы что, против побед? А если победу можно одержать только таким путем? Я начал с ним работать сегодня утром. На ваших глазах, извольте лицезреть, завершу работу, ручаюсь, не забудете до конца жизни!
– Пока это лицезрение действий, не имеющих ничего общего с элементарным рассудком. Саша, непонятно? Ты здесь мешаешь.
Саша понимала, что он хочет выслать ее из помещения, но, несмотря на страх, а, может, именно из-за него, не в силах была отойти от Виконта.
