Ванная. Ферон никогда не был ярым представителем омежьего рода, кои пользовались косметикой, делали странные операции, пользовались парфюмом, ходили по соляриям и любили принимать ванну. Ферона бесило само словосочетание “принимать ванну”, будто бы принимаешь курс витаминов или таблетку от головы. Принимать, тьфу ты! Лежать в ванне, валяться, но никак не принимать. Дурость-то какая. Однако сегодня почему-то хотелось именно этого. Не в смысле принимать, а в смысле поваляться. В долгие годы работы с наркоторговцами он скитался по мотелям и различным притонам, в которых если ванна и была, то в нее было страшно вставать, не то что лечь, в тюрьме о таком и не знали, а в гостинице была только тщедушная душевая кабина. Можно же себе позволить, раз есть на то средства? Вон Тео постоянно что-то себе позволяет.
Это было приятно, тепло и расслабляюще. Лежать в пене Ферону не хотелось, но вот добавить хвойное масло, которое, в отличие от всяких карамелек и цветочков, было не открыто, в самый раз. Над своей головой Ферон увидел небольшую кнопку в серебристом оформлении и сразу же решил ее нажать. Через десять секунд в дверь ванны постучались.
- Звали, господин?
Интересно, подумал Ферон, неужели бывают такие случаи, когда Тео нужно было вызвать слуг, находясь в ванной комнате.
- Нет, простите, я нечаянно, - ответил Уильямс.
- Конечно, господин, зовите, если что-то понадобится.
Что-то… Что-то - это что? Наверное, стоило было впустить слугу и уточнить этот вопрос.
Обтеревшись мягким, как облако, полотенцем, Ферон надел домашние штаны сиреневого цвета (остальные были либо цвета фуксии, либо ярко-зеленые, либо розовые) и белую майку. Отчего-то стало грустно. У него очень давно не было семьи, но сейчас, когда она есть, хоть и не его, чувство одиночества завладело Уильямсом. Было много друзей-знакомых, коллег, клиентов, все были такие же, как он: простые, грубые, сильные и лживые. В жизни Ферона не было места спокойствию и уверенности в завтрашнем дне, и ему это нравилось. Адреналин, опасность, баланс на краю пропасти - вот это по нему, а сидение во дворце, напичканным камерами слежения и охраной…
- Я пришел пожелать тебе спокойной ночи, - на пороге открытой двери стоял господин мэр. На место идеально сидящему костюму пришли такие же домашние штаны, как и на Фероне, только серого цвета, и легкая фланелевая рубаха. - Ты не против?
- Нет, - спокойно ответил Уильямс. Играть идиота ему претило.
- Я ведь и правда скучал по тебе, думал о нашем последнем разговоре, - Ферон заинтересованно изогнул бровь. - Когда грозился подать на развод и ничего тебе не оставить, - Эдвард виновато опустил голову. - Прости, я был не в себе.
Это так странно - извиняться перед заносчивой занозой в заднице, которая еще и изменяет, качает права и терпеть не может его детей.
- Я же обещал, что никогда не разведусь с тобой, чего бы мне это не стоило. Любые неровности в семейных отношениях можно сгладить.
И это Ферона Теон называл романтиком? Интересно, каких же книжонок начитался Енски.
- Ладно, не буду тебе докучать, - Эдвард подошел к Ферону и мягко поцеловал того в лоб. - Спокойной ночи.
- Спокойной ночи, - эхом отозвался Ферон, провожая мэра взглядом.
Чертовски жаль, что у Эдди проблемы со стояком, Ферон бы с удовольствием последовал за ним, дабы лишний раз насолить… Стоп! Да, Ферон ненавидит своего близнеца, считает его нижайшей формой жизни, которая ничего не достойна, но отчего-то все получает. Енски-то тут причем? Хороший малый, уравновешенный, при деле, пережил гибель любимого человека с младенцем на руках, потом угораздило поверить Теону, а сейчас ко всему прочему добавился уголовник Ферон. Нет, над мэром издеваться и пользоваться им нет никакой нужды. Не по-людски это. Ферон выполнит задание, узнает, кто связан с азиатской диаспорой, и либо запихает мэра за решётку, либо очистит его доброе имя и свалит в закат. Вот это да - план отличный.
Загоняться не было никакой нужды, посему Ферон лег на кушетку, накрылся теплым одеялом и счастливо уснул. Завтра с утра его не разбудит ни звук стрельбы, ни мат охраны, ни приказной тон агентов безопасности. Лучше и не придумаешь.
========== Часть 2 ==========
Четыре года назад Эдвард Енски искренне поклялся при всем честном народе, церковнослужителе, друзьях и детях, что будет любить, оберегать и всячески поддерживать Теона Киммела. Теон, мило улыбаясь, ответил тем же. Мэр чувствовал себя счастливым, ведь молодой омега подарил ему жажду к жизни, когда все вокруг казалось серым, унылым и ненужным. Даже Лиза, привыкшая к обожанию отца, страдала от его депрессии, но появился Теон, и мир заиграл яркими красками. Енски выиграл выборы, опередив соперников на двенадцать процентов, перебрался в новый дом, дал Теону полную свободу действий и согласился на отрешенное общение с детьми. Своему новому супругу он позволял все, если не больше.
