С рассветом в Форте началось слабое движение, но прохожие не обращали внимания на прикованных людей. То, что входит в привычку, перестает напрягать, особенно, если прикован не ты и не твой близкий человек. Солнце, еще пока холодное, слабо проступало сквозь низкие, быстро бегущие тучи, но все же радовало девушку, и она возблагодарила вселенную, что конец ее страданиям близок. Она сидела, опершись спиной о столб, наслаждаясь возможностью просто сидеть, так как сама мысль о необходимости двигаться вызывала у нее дискомфорт.
— А вот и наши преступники. — Этот голос будет сниться ей в кошмарах и сопровождать Лу, если та попадет в ад!
Неимоверным усилием повернув голову, Лу увидела группу мужчин в длинных плащах, наброшенных на камзолы. Все они были сухие, значит, на улицу вышли недавно. Дарма стоял рядом с высоким, плотным, абсолютно седым мужчиной, который, наверное, взглядом гнул железо на расстоянии. По сравнению с ним даже тяжелый взгляд капитана казался детской конфеткой. Поручив своему помощнику показать гостю тюрьму, Дарма свистнул дежурного и знаком показал расстегнуть оковы. Тот практически бегом выполнил приказ, и через пять минут Лу сидела, потирая натертые запястья. Произнеся короткую речь перед воронами и, отослав остальных прочь, Дарма присел на корточки перед Лу. Та пыталась окоченевшими пальцами вытащить ремешки, удерживающие эту проклятую маску. Дарма потянулся помочь, но Лу с чувством отстранилась, рывком вставая на ноги и шагая прочь вдоль линии столбов. Дарма, догнав беглянку, сделал вторую попытку протянуть руки к ее маске. В этот момент Лу, справившись наконец с завязками, сбросила ее с себя и повернулась с искаженным от злобы лицом к ненавистному капитану.
— Будь ты проклят, мерзавец! — Дарма, немного опешив, быстро взял себя в руки и принял холодный отстраненный вид.
— Вы сами виноваты в том, что вам пришлось пережить. Если бы…
— Ты в своей тюрьме давно был? — Лу гневно перебила командира. Как же ей хотелось стукнуть его, но все силы уходили на то, чтобы устоять на трясущихся ногах. — Люди там умирают от голода, стоя по колено в собственном дерьме. Интересно, это истинный признак лидера или тирана? — Задохнувшись, Лу отвернулась и была вынуждена опереться о ближайший столб, чтобы не упасть. Ей становилось хуже, жар снова ударил в лицо и чтобы хоть немного его охладить, она прижалась лбом к мокрому дереву. Когда ее схватили сильные мужские руки, она уже не могла сопротивляться.
Бред больного человека лишен логики, а когда этот бред идет вперемешку с ужасами, пережитыми накануне, то он становится чередой кошмаров. Лу снились оборванные, нелогичные и даже абсурдные вещи. Но они быстро забывались и заполнялись следующими сновидениями.
Лу пришла в себя, лежа в постели в отдельной комнате госпиталя. Она узнала его по запаху и стенам. Хорошо дома. Удивительно, как быстро она сменила свою любимую квартиру на этот деревянный кошмар, но теперь ей казалось, что жизнь в Москве была всего лишь далеким сном. В Форте она меньше недели, а страхов перенесла — на всю жизнь хватит.
На столе стояла свеча с мерцающим неровным пламенем и подтекшим воском, благодаря которой по стенам и в углах ложились густые тени. Лу было неимоверно хорошо вот так лежать и не двигаться, разглядывая эти играющие тени, и вообще, ей было хорошо. Странно, ведь совсем недавно ей было очень плохо. Тут в ее голову пришла мысль, что это, наверное, Собиан дал ей что-то от температуры.
С усилием подтянувшись повыше на подушках, она с мурлыканием устроилась в них поудобнее, натягивая на себя теплое мягкое одеяло, продолжая рассматривать пламя свечи и вдруг, неожиданно для себя, хихикнула. Да что с ней такое? Происходящее вокруг медленно плыло перед глазами, словно в туманной дымке. Она что, пьяна?
Лу услышала хлопающий стук двери, но ее затуманенный разум понял, что это было, только когда она увидела перед собой двух мужчин. Эти двое вечно рядом. Почему? Ах, да. Один — жуткий тиран, но красавчик, а второй — просто ангел. А что они тут делают? Лу пыталась сфокусировать разъезжающийся взгляд на ближайшем к ней силуэте. Это, кажется, Дарма. Он в два шага оказался рядом с постелью и бесцеремонно уселся на простыни, прижимая ладонь ко лбу Лу. Та лишь с интересом наблюдала.
— Жуткий тиран, между прочим, покинул важное совещание, чтобы тебя проведать. — Или голос Дармы смягчился, или лекарство делает невозможное. Стоп, так она это вслух сказала?
— Неудобненько вышло, хик… — Лу схватила руку Дармы и поднесла ее ко рту, неожиданно цапнув его за палец острыми резцами. — Тот, фыркнув, выдернул руку и с претензией вызверился на доктора:
— Что за хрень с ней творится?
— Покусаю. Аррр… — и Лу громко расхохоталась. Собиан, пытаясь подавить собственный смех, объяснил, что это побочный эффект лекарства, благодаря которому он надеялся избежать осложнений от длительного переохлаждения.
