Пробежав еще какое-то время, мужчины, не сговариваясь, повалились на землю, тяжело и громко дыша. Ноги тряслись от такого марафона, но они не пробежали и половины пути. Решив, что без отдыха они далеко не убегут, солдаты и доктор улеглись на траву, давая себе пару часов передышки. Собиан с тяжелой душой смотрел на звезды, мысленно витая рядом с Лу.
Новый день встретил девушек пасмурным небом, но дождя все не было. Ветер был чуть прохладней обычного, но никто не замерз, тем более пригревал жар, исходивший от лошадей.
Девушки скакали всю ночь. Лу запретила останавливаться, так как за ними могли выслать погоню. Выезжать на основную дорогу побоялись по той же причине, продолжая скакать вдоль тракта, но под прикрытием леса.
Лу удивилась, но большинство барышень никогда не ездили в обычных седлах, и теперь все они испытывали некоторые затруднения, с трудом удерживая равновесие. Направление пути определила одна из старших женщин, лет тридцати двух, по имени Пелми. Она утверждала, что они движутся в сторону столицы, и езды туда был день, может чуть больше. Девушки проскакали всю ночь, но города не было видно даже на горизонте.
С рассветом Лу решила, что теперь стало более безопасно — опасность будет видна издалека, и объявила привал. Женский отряд въехал глубже в лес, где они напали на прекрасную земляничную поляну, решив ненадолго остановиться тут. Лошадей расседлали, давая им отдых — от них всецело зависели жизни беглянок. С удовольствием поедая землянику, девушки негромко переговаривались между собой.
Оказалось, Пелми находилась в плену дольше остальных — около пяти недель. Девушку захватили вместе с ее провожатыми недалеко от города, когда она навещала свою тетю. Провожатых убили, так как те проявили излишнее сопротивление. Ее хотели сначала продать, но она так понравилась помощнику командира, что ее оставили в лагере.
Вторая старшая женщина сорока лет оказалась служанкой девочки семнадцати лет — Хайи. Хайа, вместе с гувернанткой, и несколькими сопровождающими, чья судьба осталась неизвестна, выехали три дня назад в сторону Форта. Хайа направлялась к своей старшей сестре, чтобы помочь с приготовлением на свадьбу.
— Так ты сестра Хавайи?! — Лу наконец сообразила, где видела это лицо. Девушки были неимоверно друг на друга похожи.
— Ты знаешь мою сестру?
— Меня с ней познакомили на балу в Форте и пригласили на свадьбу. Мы с ее будущим мужем хорошие друзья.
— Как это замечательно! Хавайя никогда не забудет вам вашу храбрость, как и я! Спасибо вам. — Глаза девочки наполнились слезами. Лу подмигнула ей, опрокидывая в рот пригоршню ягод, и девочка заулыбалась сквозь слезы.
Еще две молодые девицы — Пола и Гедонесс, оказались сестрами, которых совет отправил в Форт по программе замужества на солдатах. Лу поморщилась. Звучит, как разведение кроликов.
— Что это значит?
— Это значит, что мы должны выбрать себе супруга из военных Форта. — Гедонесс немного покраснела — Мы происходим из средней по доходам семьи, и для нас есть только один способ стать более успешными — удачно выйти замуж. Солдаты хорошо обеспечиваются городом, а если вдруг военный погибает на службе, Город выплачивает вдове пенсию до конца жизни. С гражданскими мужчинами таких привилегий нет. — Лу нахмурилась — не нравилось ей это. Она почувствовала легкий укол ревности, привыкнув быть центром мужского внимания в Форте. Осознав это, она улыбнулась. Ну и дурочка же она. Сама так стремилась стать с мужчинами наравне, а теперь не хочет пускать женщин на территорию Форта! А что если кто-то из них понравится Дарме? Лу внимательно посмотрела на девушек — все красивые, гораздо красивее ее. Утонченные, свежие, женственные, с огромными умными глазами — они вполне могли привлечь его мужественное начало. Ну что же, тогда она просто уедет в город, так как вряд ли сможет сдерживать ревность, а может даже уедет насовсем… Собиан рассказывал про три государства, значит два из них где-то рядом. Стоит попытать счастья, в случае чего.
Из глубоких мыслей ее вернули голоса девушек, которые продолжали переговариваться. Лу окинула их пытливым взглядом. Все они провели в лагере долгое время. И это не могло не сказаться на их обличье. Большинство из них были вымазаны в грязи, наряды пообносились, и кое-где порвались — жалкое зрелище, не говоря уже о запахе немытых днями и даже неделями тел. Лу украдкой понюхала себя и с ужасом осознала, насколько от нее разит по́том. Девушка вдруг вспомнила шуточную песенку своего времени, в котором слова гласили, что принцессы какают зефирками, и тихо посмеялась. Как же ей не хватало музыки в наушниках.
Отвлекаясь от своих мыслей, она подняла взгляд на женщин и осмелилась задать волновавший ее всю дорогу вопрос.
