Опустив лезвие в готовое зелье, я прикрыла глаза и зашептала формулу. Сила текла сквозь кончики пальцев ласковыми ручейками, покорно укладываясь в нужные плетения. Будь бабушка жива, пожалуй, похвалила бы меня. Сразу после трёпки, которую задала бы за саму идею этой авантюры. Увы, бабушки у меня больше не было, и потеряла я в тот вечер не только её одну.
Чуть мотнув головой, я прогнала лишние мысли. На деле сейчас надо сосредоточиться, а не на том, чего всё равно нельзя уже ни изменить, ни исправить. Не хватало ещё только добавить себе поводов для сожалений, на этот раз исключительно по собственной глупости.
Зелье медленно светлело, из зеленовато-коричневого становясь сперва совсем прозрачным, а затем неторопливо окрашиваясь розовым. Завершив и закрепив формулу, я вытащила лезвие из котелка, осторожно провела по нему пальцем, попробовала результат на вкус и невольно скривилась. Определённо, у создателя этого ритуала было своеобразное чувство юмора — ничего более кислого я сроду не пробовала.
— Получилось? — испуганно спросила Лаура, приоткрыв только один глаз.
— Получилось, — кивнула я, усилием воли подавив желание как следует отплеваться и разлив зелье в две кружки.
Придётся выпить, ничего не поделаешь. Уж лучше пару минут потерпеть кислятину, чем до конца дней терпеть навязанного мужа. А я, так уж и быть, потерплю за компанию, из женской солидарности и вообще. Из вредности. Хотя, если уж полностью честно, были у меня и другие резоны. Но о них Лауре знать необязательно. Она и без того едва ли не единственная на свете, кто ещё думает обо мне хорошо, пусть так и будет. Ей я никогда не причиню вреда и всё сделаю для её блага.
— Боги… — невнятно простонала Лаура, опустошив свою кружку и тут же зажав рот ладонью.
— Они тут ни при чём, — выдохнула я в кулак, тоже борясь с приступом тошноты.
Даже голова немного закружилась, хотя вот это уже было не от кислоты, просто начала действовать магия ритуала. Комната поплыла перед глазами, заволакиваясь туманом, розовым, как и само зелье. Очень захотелось малодушно потерять сознание, но я собрала волю в кулак, закрыла глаза и принялась считать вдохи и выдохи. На двенадцатом всё закончилось.
— Лаура? — позвала я, сражаясь с желанием протереть глаза.
Что ни говори, а называть саму себя именем подруги — немалое испытание для нервов. Умом-то всё понимаешь, но глаза видят то, что видят. И ощущения от чужого тела… странные. Особенно от того, каким тесным вдруг стало платье в груди и в талии. Роста мы с Лаурой были почти одинакового, а вот женских округлостей ей природа отвесила щедрее. Ну да и ладно, под плотной фатой этого, если что, никто всё равно не разглядит.
— Боги… — снова застонала подруга, с трудом отлепляясь от пола. — Как я замуж буду выходить с такими руками? Не могла что ли хоть немного в порядок привести?
— Это всё, что тебя волнует? — едва не рассмеялась я.
— Конечно, — совершенно серьёзно согласилась Лаура. — Конечно, нет! Не бери в голову, Нелли, это у меня нервное.
— Не переживай, — отмахнулась я. — Чары не так долго продержатся, замуж выходить будешь с родными и прекрасными ухоженными ручками.
— А как же ты?
— А я, так уж и быть, выйду со всей своей грязью и мозолями, — фыркнула я. — Глядишь, будет у муженька дополнительный стимул поскорее от меня отделаться. Иди уже, твой жених там весь газон под окнами скоро вытопчет, и у садовника будет сердечный приступ. Пожалей человека.
— Нелли, — серьёзно сказала Лаура, поднимаясь на ноги, — я не знаю даже, как тебя благодарить.
— Не надо благодарить, — мотнула я головой. — Ты сделала для меня не меньше, если не больше. А теперь поторопись. Мне тут нужно ещё кое-что закончить.
Мы быстро поменялись одеждой, и Лаура, порывисто меня обняв и чмокнув на прощание в щёку, убежала. А я принялась за второй ритуал. Нож нужно было всё-таки вернуть. Не совсем на прежнее место, но тем не менее. Когда он исчез с негромким хлопком, я не удержалась от злорадного смешка. Очень уж живо представилось, как перекосится физиономия Боркаса, когда тот обнаружит своё сокровище в своём же ночном горшке. Надеюсь, что уже после того, как воспользуется этим самым горшком по назначению. Поделом будет скупердяю, давно стоило расщедриться на нормальную канализацию.
— Лаура, девочка моя, — приглушённо донёсся из-за двери голос леди Хартон, — ты бы поужинала всё-таки.
— Не хочется, матушка, — отозвалась я, старательно копируя интонации подруги.
Кажется, мой дебют имел успех. Мать Лауры ничего не заподозрила, ещё немного потопталась под дверью, то и дело вздыхая, а потом ушла. Оставила дорогую доченьку горевать в одиночестве. А я торопливо убрала все следы обоих ритуалов, улеглась на кровать и вернулась к обдумыванию положения, в которое угодила по сомнительной милости нашего обожаемого монарха.