Хозяин поместья Матвей Калганов в домашних штанах и ночной сорочке держал разговор с подьячим Посольского приказа, ряженым сейчас пёс его разберёт кем: то ли посадским, то ли крестьянином, то ли торгашом. На ногах: кожаные сапоги и порты, как у чёрного холопа. На голове — добротная суконная шапка-четырёхклинка, как у купца. Летний кафтан — как у ремесленника. За плечом — котомка. Подьячий стоял спешенным, держал гнедого коня за поводья и смотрел на начальника пронзительными рачьими глазами.
Матвей Иванович протянул ряженому мешок-калиту.
— Прорвись к новгородской знати... вручи им гостинец и передай предложение: пущай позовут на подмогу варягов. Самим, мол, никак не справиться.
Подьячий кивнул ресницами и забрал подарок.
— От кого подарок — молчи! Свет не без добрых людей…
Подчинённый главы Посольского приказа стянул со спины котомку и принялся укладывать внутрь её довольно солидный мешок-калиту.
— Осторожен будь, Феофан. Храни тебя Бог. Холопам про гостинец — тихо... — перешёл на шёпот боярин. — Грамота у тебя, всего делов.
— Не тревожься, Матвей Иванович. С нами Бог.
— Вернёшься с удачей — щедрую награду получишь. Ну... езжайте, пора. Bona fortuna.
— Deus adiuva nos*.
*(лат.) — Бог нам в помощь
Подьячий Феофан вернул котомку за спину, забрался в седло, дал каурому жеребцу шпор и выскочил через ворота на дорогу. Следом за ним поскакали на кониках десять калгановских холопов...
Матвей Иванович отправился в конюшню и забрался на стог сена. Боярин погрузился в раздумья. Закрутилась новгородская история. Дай, Боже, удачи. Глава Посольского приказа задал себе вопрос: путешествие весьма опасное, может ли его подьячий Феофан Крамской сгинуть там? Разумеется может. Значитца — такая планида. Главное — чтобы золото оказалось у новгородской знати, самая удача — в руках княгини Ясины Бельцевой. Феофан Савельевич — муж преданный, толковый. Однако ж, как говаривал покойный отец: “Зачали лес рубить — щепа полетела...”
Матвей Иванович вспомнил ещё один отцовский phrasis, смачно выругался, сполз с сена и направился к хоромам: сыскать двух холопов и заслать их по братьям...
Подклётной Царице всю ночь снился сон...
Супруг, ряженый скоморохом, всё ходил по траве. На лице — маска зверя. Голосили церковные хоры... Над лугом кружили враны и ястребы, недалече паслись чумазые свиньи, гуси, заморские павлины с зелёными распущенными хвостами.
К мужу подошла пёстрая делегация: крестьяне, торгаши, стрельцы в червлёных кафтанах, дьячки в чёрных подрясниках, боярские детушки, молодые девахи с ромашковыми венчами, троица шкурёх-хохотушек с размалёванными щеками. Стрельцы вытянули из-за спин перепуганного вельможу с чёрной бородой, простоволосого. Воители поставили пень, появился топор.
— Руби, Яков Данилович.
— Несите блины попервой! — распорядился супруг.
Поблядушка-хохотушка с поклоном протянула блюдце со стопкой горячих блинков, щедро смазанных маслицем. Боярские дети принялись тянуть из-за пазухи серебряные монеты и швыряли их под ноги мужу.
— Жбан червлёной икры ставьте!
Под ноги господину поставили цельную кадку рыбьих кругляшей... Муж схватил с блюда жирный блинок, окунул его в жбан, зачерпнул горку икры, отодвинул маску, откусил, червлёные мальки посыпались на траву. Потом он припечатал блин к харе вельможи и начал с усердием водить жирным солнцем по жирному лику боярина... Чёрная борода измазалась красной икрой. Поблядушки радостно хохотали.
— Пощади его, батюшка наш! — запричитали боярские дети и всей компанией рухнули на колени.
— Жрите угощение, — пнул сапогом жбан супруг. — От пуза лопайте — приказ!
Боярские дети навалились на жбан, черпали ладонями червлёную икру, с усердием поглощали лакомство, преданными глазами пожирали Якова Даниловича.
— Мы тоже желаем! — разволновались дьячки.
— И мы хотим! — заголосили крестьяне.
— А мы как же? — заверещали купцы.
— Все жрите, дозволяю!
Кадку едва не разломали в щепу, жадное сонмище холопов за пару присестов опустошили посудину — икра закончилась.
— Вас проще убить чем прокормить, — хохотал Господин.
— С этим чего? — гаркнул стрелец и отвесил вельможе оплеуху.
— На колени его! — распорядился хозяин. — Башку ко пню ладьте.
Стрельцы исполнили наказ господина.
— Расползись, черви!
Крестьяне, поблядухи, девки, купцы и дьячки отхлынули от пня.
— Топор!
Один из стрельцов протянул оружие... Господин пятернёй ухватил длинную чёрную бороду вельможи, щедро измазанную красной икрой, размахнулся десницей... и отсёк кус от подлой хари. Властелин швырнул обрубок бороды на зелёную траву.
— Не по старине, — вельможа обеими ладонями схватился за щёки. — Борода — суть чести мужа.
— Новая метла — по-новому метёт, — заключил Господин и вернул топор стрельцу. — А теперь: представления желаю. Становись на кулаки супротив друг дружки — один купец и один смерд. Кто победит: тому две тыщи золотишка, поместье, сотню душ на пропитание, боярское звание.
Дюжий купчишка и долговязый крестьянин принялись сражаться на кулаках... Смерд быстро одолел торгаша — от смачного удара в морду тот навзничь упал на землю.