— Пехтюка́ — собакам на пропитание, удальцу — шубу на заячьем меху, — распорядился Господин.
Стрельцы за ноги уволокли поверженного торгаша, а долговязый крестьянин вонзил кулаки в боки и потребовал обещанного:
— Как же так, кормилец? Сказывал: две тыщи злата, в дворянский корень меня перевести, поместье, звание боярское!
— Холопий мы жаловать и казнить вольны — как нам вздумается! Очумел червь? Поместье возжелал, дворянином быть хошь? Детинушки, надавайте ему тумаков!
Боярские дети пинками под жопу и оплеухами загнали соро́мщика за спины. Чёрный сверчок разумей свой шесток. Не хера тут... Откуда ни возьмись на игрище объявилось привидение: бабка-покойница Варвара Олеговна Сидякина… Она грозным взглядом обвела шальную компанию, а потом заругалась:
— А ну все — брысь отседова. Чего устроили тут? Разум не замутняй, дура! Блядь безсоромная, пле́ха, мамо́шка!
— Олеговна! Пожри говна! — не сдавались халдыжники.
— Дай порезвиться, старая шаболда.
— Сама издохла — нас желашь за собой?
— Вон пошли! — погрозила кулачком бабка.
Сонмище растворилось в знойном летнем воздухе... Остался один супруг в маске зверя. Левый рукав его рубахи разбух от крови...
Третий шлях — прелестное приключение...
К вечеру братская троица собралась в подклётной палате Фёдора Калганова. Старший и младший заняли привычные места за столом, а средний Матвей отошёл к стене, уставился суровым взором на кабанье рыло и глубоко задышал.
Еремей Иванович почуял: средний брат чем-то недоволен, значит — разговор ныне будет не из приятных.
— Подьячего своего услал, — глава Посольского приказа заговорил шустро и резко, — всё слава Богу. Молись, Еремей, за нашу удачу.
Всё бы ничего, но средний брат держал речь стоя боком, лицом к зверю, будто он общался сейчас с кабаньим рылом...
— Сделаю, Матвей Иванович, — перекрестился Еремей.
— Хвала Господу, верю: будет удача, — забасил Фёдор Калганов.
Средний брат услышал голос хозяина подклётной палаты и четыре раза пошевелил крыльями носа...
— Обозначаю следующую задачу, братья, — продолжал разговор с кабаньим рылом глава Посольского приказа. — Ежели кратко молвить — стрельцы. Вот и весь сказ...
— Почто нам стрельцы? — спросил Фёдор Иванович.
Матвей Калганов щелканул зубами, развернулся лицом к братьям и подошёл ближе к палисандровому столу.
— По дело заветное, брат Фёдор, — залебезил средний. — Борьба за Престол Всероссийский ход набирает. Пока — рысью идём, скоро уже — на галоп переходим...
Еремей навострил перёнковые ухи. Матвей лебезил. Знак того, что недолог тот час, когда грянет гром. Разъетенятся ветра, разворотынятся берега, расчехвостятся хвосты, расчехардятся гоноры тщеславные.
— Экие сказки, — поморщился Фёдор Калганов. — Сказывай проще, гусляр. Рысь, галоп. Ни пса не сразумел.
— Сила нужна нам в борьбе. У Милосельских — Опричнина и ярыги. А у нас с тобой — кичливые дьяки да ушастые подьячие из Посольского да Торгового приказов. Они только перьями скрипеть удальцы-молодцы. Стрельцы нам нужны позарезу.
— Не жалуют они ноне… личность мою, — старший брат стыдливо уставился косым правым глазом… а чёрт его пойми куда.
— Это с чего такая оказия приключилась? — притворным голосом вопросил Матвей Иванович.
Старший и младший смолкли. Известно с чего... зачем тут юлить да оправдываться... Причём художества сотворил именно старший брат, но совестливый Еремей Иванович, как младший брат и отчасти, как дьяк Торгового приказа по сбору подати с посадского населения, чувствовал и свою ответственность. Однако же… средний брат держал разговор не о ремесленниках, а о стрельцах. О посадской черни речь впереди...
— Скверные дела... Фёдор Иванович, — строгим голосом молвил Матвей Калганов. — К чему обижал служилых людишек последний год жалованьем?
— Всё покойно в Отечестве было, — ответил старший брат, словно нашкодивший школяр. — К чему стрельцам переплачивать за безделие?
Матвей Иванович вскипел. “Морко́тник королобый! Возьмём Трон — весь уклад государева устройства придётся переиначить. Попервой — Торговый приказ. Чтобы жалованье служилых железным потоком текло в Стрелецкий приказ. На сию summa — veto! Ещё лучше: все денежные потоки со сборов и податей направлять не в Торговый приказ, а в иное ведомство. Павлины пущай только денежку собирают, а сдавать будут в другое место — достойная мысль!”
Varietas delectat*.
* (лат.) — разнообразие радует
Глава Посольского приказа применил личную панацеа: когда гнев пожирает разум и мешает делу — использовать в речи латинские слова. Хоть бы и про себя. Вслух щеголять сейчас не с руки. Еремей, худо-бедно, поймёт некоторые словечки. А тугой мозгой братец Фёдор… В общем — regnum tenebris*…
*(лат.) — тёмное царство
— Стрелецкое войско — опора и защита Царя при любых временах! Такие простые понятия приходится разжёвывать тебе, брат Фёдор! Диву даюсь, Государь грядущий! А уж стремянным сотникам — самый первый prioritas! — не сдержался глава Посольского приказа и воткнул в речь латинское слово.
Хозяин подклётных владений запыхтел червлёной маковкой носа, готовясь огрызнуться в ответ, но младший Еремей опередил его: