— Мы-ы-ы? — удивлённо протянула старая, и её брови поползли выше на лоб.
— Я работаю с одним рыцарем из Иристорка, — и тут же пояснила: — Тот сосед, о котором я рассказывала. Мы ведём поиски писания вместе. И мне бы сейчас уйти, мне надо к нему…
Однако пронзительная трель дверного звонка заставила всех в комнате вздрогнуть. Матушка, не снимая фартук помчалась в прихожую — значит, вернулся с ночной смены отец. Девушка не решилась дальше продолжать разговор, и взглянув на бабушку, получила от той одобрительный кивок.
— Неужели и Вероника дома? — отец показался в дверях.
Русоволосая показательно вздохнула. Эти намёки от родителей будут преследовать ещё долго? Желание поскорее покинуть родной дом усилилось, и Ника покосилась на окна, выходящие не во двор, а на улицу.
"Интересно, а чем Он сейчас занят?"
— Так, ну-ка! — скомандовала Татьяна. — Все сейчас будете мне помогать. Паша, живо переодеваться и ставить мангал. А ты, Ника, сходи в мою комнату и принеси коробку с фотографиями, она возле кровати. Быстро-быстро, тётя Наташа скоро приедет.
Под строгим взглядом матушки Ника соскользнула с дивана и послушно направилась в спальню родителей. Девушка прекрасно видела, как нервничает матушка: у них с тётей очень близкие и тёплые отношения. Немудрено, что родительница так радеет над обстановкой в комнате, сервировкой стола. Всё должно быть подготовлено к долгожданной встрече.
"Так вот зачем мы потратили целый вечер, чтобы перебрать старые фотки в том огромном коробе," — фыркнула про себя Вероника, но противиться не стала.
Однако это оказалась совершенно другая коробка. Невысокая, перевязанная атласной лентой, приветливо выглядывающая из-под двуспальной кровати. При этом достаточно тяжёлая, что роднило её с образом идеального подарка. Небольшой, но увесистый.
Когда все яства заняли свои почётные места на столе, а в гостиную сквозь приоткрытую форточку протянулся лёгкий дымок тлеющих углей, дверной звонок вновь настырно задребезжал. Однако на сей раз Татьяна выскочила уже не в фартуке и даже не в своей излюбленной футболке из 2007-го, а в воздушном цветастом сарафане. Матушка так спешила, что забыла прихватить с собой Нику к великой радости последней.
— Танюшечка! — голос тёти Наташи из прихожей сразу же наполнил весь дом особой атмосферой празднества. — Божечки-кошечки, какая ты красавица!
В ответ хозяка дома смущённо пролепетала что-то благодарное и стала зазывать гостей к столу. Русоволосая набрала в грудь побольше воздуха, собираясь с духом. Ведь сейчас же начнутся долгие-долгие расспросы и её неловкие нескладные ответы.
"Почему с Феликсом было в этом плане проще и легче? Словно мы с ним знакомы уже несколько лет"
Вера Алексеевна, так и сидевшая на том же месте, на диване (кажется, бабушка — единственная, кого не заставили помогать по дому, и она этим без зазрения совести пользовалась), понимающе приобняла внучку.
Но тут в комнату впорхнула тётя Наташа. Высокая чёрноволосая, она прекрасно подошла бы на роль роковой женщины чуть за тридцать пять. Стройная и в чём-то немножечко угловатая фигура ещё не потеряла былой привлекательности, и строгая чёрная юбка вкупе с нарядной летней рубашкой смотрелись на тётушке замечательно. Для своего возраста.
— А вот и ещё красоточки! — Наталья тут же заулыбалась с порога. — Ох, роднулечки мои.
Женщина подлетела сначала к старой, порывисто её обнимая за дряблые плечи, а потом повернулась к Нике, сверкая белоснежными зубами и чуть сощуренными тёмными подкрашенными глазами.
Вероника решила не сопротивляться и чуть приобняла тётушку в ответ.
— Моя ты хорошая, — одарила племянницу очередным комплиментом счастливая женщина, прежде чем выпрямиться.
Спутя с десяток минут расшаркивания всё небольшое семейство устроилось за одним столом, и разговоры полились бурной рекой. Спустя полчаса подъехала и двоюродная сестрёнка Дашка со своим Женькой. Нике стало ещё больше не по себе. Русоволосая не переставала кивать, улыбаться и отвечать на бесконечные вопросы тётушки. От Дашки девушка ожидала очередной каверзной фразочки, уличающей Нику в нежелании найти себе парня. Но подруга вела себя на удивление прилежно.
Однако уже спустя пару долгих часов бесед и пирщества живота, присутствующие разбились на "группки по интересам". Сестра с мужем устроились ворковать в беседке, в саду, бабушка Вера, распробовав все блюда, мирно посапывала, сидя на своём месте, Павел Вячеславович ушёл во двор, убирать мангал. Ну а мама с тётей Наташей устроились вдвоём на кухоньке с двумя большими кружками чая и взялись-таки за коробку, перевязанную лентой.
Нике же было наказано прибрать со стола, чем девушка и занималась в спешке. "Может после всего этого меня отпустят к Феликсу? — размышляла она. — А если нет, то придётся сбежать". Веронике всё нетерпелось поскорее вернуться к поискам и… вернуться к нему.
— Это же было на той вечеринке снято! — раздался возглас тёти, когда Ника задумчиво намыливала посуду в раковине. — В последний вечер, в Москве.
— Точно, — подтвердила Татьяна. — Кажется, нас Лёня снимал. Эх, тогда я была такой молодой.