Вокруг шумели малолетки, бесперерывно бегая по кабинету. Ника не сразу узнала место, куда унесли её игры спящего разума. Девушка одиноко сидела за партой, приставленой к подоконнику, и почти не обращала на шум внимания. И отчего-то её совершенно не волновало, что она — восемнадцатилетняя барышня, — спокойно сидит в классе начальной школы и привычно себя чувствует в окружении детворы. Всё её внимание занимал телефон, который Вероника крутила в руках. Новенькая кнопочная "нокиа". Отчего-то девушка никак не могла рассмотреть, что происходит на небольшом экранчике.
Вдруг чуть ли не с грохотом дверь кабинета распахнулась. В помещение ворвался ворох снежинок, словно за стенкой находился не коридор, а Сибирь. В проёме возникла высокая женщина, которую русоволосая к ужасу своему тут же узнала.
Катринэт сделала несколько уверенных шагов в сторону Ники. Она шла прямо сквозь детей и парты, словно те были простой иллюзией.
Как всегда идеальная выправка настоящей воительницы (при этом её тело не было лишено соблазнительных женских форм) и изумительно прекрасное лицо. Однако голос, противоестественно шипящий, резанул по ушам:
— Маленькая мерзкая мразь, — чувственно пухлые губы Катринэт пренебрежительно искривились. — Почему всё никак не наступит тот день, когда ты уже наконец-то сдохнешь в полном одиночестве?!
Не успела Ника и глазом моргнуть, как тонкие изящные пальчики светловолосой стальными тисками сомкнулись на её шее. Воительница легко вздёрнула девушку со стула и приподняла над собой.
— Надо было покончить с тобой ещё тогда! — глаза Катринэт налились мрачным багрянцем, её буквально трясло от ярости, и хватка на шее крепчала.
Ника никогда прежде не ощущала столь явно морозное дыхание смерти. Но даже не это пугало девушку до иступления. Она никак не могла сопротивляться, просто висела безвольной куклой. Вот что вселяло настоящий ужас. Ощущение абсолютного бессилия.
— На этот раз я не отпущу тебя так просто, — улыбка Катринэт блеснула коварством.
А сон в один миг стал реальностью. Как только Ника во всех красках почувствовала боль от удара об пол. Русоволосая, мучительно хмурясь, приоткрыла глаза: Катринэт нависала над ней каменной скалой, а детвора, до этого мельтешащяя вокруге, вдруг исказилась в метаморфозе, превращаясь в жутких слуг Чёрного Демона.
— Проследуйте за мной, леди Вивьенна, — со злобной насмешкой прошипела светловолосая демоница, снова протягивая когтистую руку к горлу Ники.
Галаза накрыла тьма.
Пробуждение выдалось куда более болезненным. Всё тело ломило и упорно не хотело двигаться. Даже веки, словно залитые свинцом, еле-еле приоткрылись, однако взгляд всё равно мутился, как бы девушка не пыталась всмотреться.
Ника ощутила себя в желейной невесомости и через несколько мгновений осознала — она в толще льда. Перед лицом проплыло тёмное пятно. Девушка всмотрелась, собирая образ по размытым осколкам, но только заслышав голос, доносившийся непривычно, словно сквозь вату, узнала в пятне Катринэт.
— Время мести пришло, — злорадно зашипел голос, а сковывающий лёд ужалил всё тело пронзительным холодом.
Пятно задвигалось, и взгляд девушки стал понемногу проясняться. Теперь она могла даже рассмотреть место, в котором находилась. Им оказался входной зал дворца Истерлока, где Вероника бывала уже дважды.
— Я… не понимаю… — с огромным усилием девушка двигала губами. — Почему… я?
Взгляд похитительницы замерцал ярко-алым.
— Ты… — тихо, но яростно процедила женщина сквозь зубы, но с каждым разом её голос повышался. — Ты! Ты! Ты! Ты думаешь, что Ты особенная?!
Ледяное пространство вокруг Ники сжалось сильнее. Казалось, что в нём даже сердце в груди стало биться медленнее.
— На самом деле Ты никто!.. — Катринэт сделала шаг назад. — И вот, где ты оказалась. А всё потому, что не понимаешь предупреждений.
В памяти Вероники вспышкой пронеслись воспоминания. Тут же всплыл мрачный силуэт в плаще и капюшоне, поджидавший её в саду, в тот злосчастный день. Неужели это была Катринэт? Или…
— Чёрный Демон… В тот день… это была ты, — дышать стало невыносимо тяжело, поэтому слова сдавленно хрипели глубоко в горле. Девушка сглотнула, всматриваясь в размазанный образ светловолосой, и в своё оправдание прошептала: — Однако не я… избрала для себя эту… судьбу.
Катринэт расхохоталась. Жутким надломленным смехом, от которого внутри всё похолодело и затрепетало. Её голос всё менее походил на человеческий.
Вдруг взгляд полностью прояснился, и Ника уже могла различать её черты и что происходит в зале. Светловолосая воительница лёгким движением взмахнула рукой — и рядом с ней возникла знакомая статуя ледяного рыцаря, при виде которой у Вероники кольнуло в сердце.
Неподвижный Феликс всё так же тянулся к своему мечу, висящему на поясе, и настороженно косился чуть в сторону. Сейчас русоволосая была в таком же положении — погребённая под толщей льда.