Конечно, становится как-то не по себе от мысли, что древнегреческий театр, древнегреческая литература, да и сама история Древней Греции и Древнего Рима всего лишь плод воображения средневековых авторов и писателей нового времени. Неужели напрасны и бессмысленны труды сотен ученых – литературоведов, искусствоведов и историков, посвятивших свою жизнь античности? Уверен, что нет. Они, проделав огромную работу по систематизации и описанию памятников культуры Древнего мира, открыли путь к изучению нового пласта культуры Средневековья. Не их вина, что они были приверженцами ложной хронологии. Другой хронологии тогда просто не было.
Огромный пласт культурного наследия "античности" будет изучен в новой плоскости. Теперь становится понятным, что средние века были далеко не темными, дремучими и глухими. Напротив, в них появляются истинные шедевры искусства, которые просто по ряду причин, в коих следует разобраться серьезно, были отнесены в античность. Этот пласт "древних" источников даст возможность нам по-новому оценить средневековую культуры, быт, нравы. Возможно, "древняя" литература и искусство были единственной возможностью выражать свои представления о мире, об идеалах, выдавая их за древние. Средневековье – эпоха "сурового" христианства. Но люди хотели видеть и других богов, и другую действительность. Поэтому свои мысли и чаяния они выдавали за "древность". Античная литература похожа на современную фантастику, опрокинутую в прошлое. Если бы, скажем, историк-инопланетянин, ничего не зная о нашем современном обществе, имел в руках только нашу современную фантастическую литературу, то он мог бы сделать выводы о реальности существования межгалактических полетов, о звездных войнах и т. д.
Информация сама по себе о прошлом (историческая литература) или будущем (фантастика) как бы приобретает черты реальности, оживает. Если мы "вживаемся" в информационный мир, то он приобретает для нас все черты реальности. Так, для нас стали реальны образы Александра Македонского, Юлия Цезаря, Аристотеля, Платона и т. д.
Перед учеными встает сложнейшая проблема изучения феномена "измышленного общества", т. е. общества, созданного в нашем воображении.
Рассмотрим эти вопросы на примере увлечения собиранием материалов "античности" выдающегося поэта эпохи Возрождения Франческо Петрарки.
Петрарка является одним из первых и наиболее яростных пропагандистов античных авторов и, в частности, "величия Древнего Рима". Это был человек, как мы знаем, с обостренным, слегка истерическим восприятием действительности, постоянно выдававший желаемое за действительное и приходивший в священный восторг при виде развалин античности в Италии. Историю собирания "античных источников" хорошо раскрыл НА. Морозов.
Петрарка впервые посетил Вечный город Рим в 1337 г. Он был потрясен: "Рим показался мне еще более великим, чем я предполагал, особенно великими показались мне его развалины… Я уже не удивляюсь, что этот город завоевал мир, скорее удивляюсь, что завоевал его так поздно".
Рим и его окрестности встретили Петрарку хаосом легенд, из которых поэт отбирал те, которые казались ему "историческими воспоминаниями". В Падуе ему показывали гробницу Анте-нора, в Милане с благоговением относились к статуе Геркулеса. В Пизе утверждали, что она основана Пелопсом, ссылаясь при этом на название – Пелопоннесская Пиза. Венецианцы говорили, будто бы Венеция построена из камней разрушенной Трои. Существовало мнение, что Ахиллес правил некогда в Абруц-цах, Диомед – в Апулии, Агамемнон – на Сицилии, Евандр – в Пьемонте, Геркулес – в Калабрии. Аполлона считали то астрологом, то дьяволом и даже богем сарацин. Античным писателям изменили профессии: Платон стал врачом, а Цицерон – рыцарем и трубадуром. Вергилий считался магом…
Этот хаос легенд и литературных источников сплошь и рядом противоречил реальным историческим памятникам. Вместо величественных памятников прошлого перед глазами Петрарки открывались непонятного происхождения руины. Петрарка писал: "Где термы Диоклетиана и Каракаллы? Где цимбриум Марса Мстителя? Где святыни Юпитера Громовержца на Капитолии и Аполлона на Палатине? Где портик Аполлона и базилика Гая и Луция, где портик Ливия и театр Мар-целла? Где здесь построил Марий Филипп храм Геркулеса и Муз, а Луций Корнифиций – Дианы, где храм свободных искусств Азиния Паллиона, где театр Бальбоа, амфитеатр Ста-тилия Тауреа? Где бесчисленные сооружения Агриппы, из которых сохранился только Пантеон? Где великолепные дворцы императоров? В книгах находишь все, а когда ищешь их в городе, то оказывается, что они исчезли или остался от них только жалкий след". Дымка мечты настолько заволакивала взор Петрарки, что, глядя на отчетливую надпись на пирамиде Цеотия, он продолжал уверять, что это могила Рема! Реальная действительность Рима удивляла Петрарку. Колизей был почему-то замком и крепостью одного из феодальных родов, та же участь постигла "мавзолей Андриана", "театр Марцелла", арку "Сеп-тимия Севера".
