В погоне за Плинием, от которого он в восторге, Браччолини пишет книгу "О нравах индийцев". Составляет любопытнейшее археологическое руководство к изучению римских памятников (De varietate fortunae). Рассказывает о путешествии по Персии венецианца Никколи де Конти. Переводит на итальянский язык Astronomicon Манилия. Угодно сатиру в духе Петрония? Поджо предлагает свою язвительнейшую "Historia convivales" (Застольная история), в которой бичует шарлатанов – юристов и медиков, сделавшихся господами своего века, наживающих через глупость человеческую и огромную власть, и огромные капиталы. Угодно исторический труд типа Тацитовой Летописи? Такова Historia Florentina (История Флоренции): рассказ замечательного ясного и точного тона, твердого рисунка, яркого колорита, полный художественных образов и характеров и глубоко проницательный в суждениях и предвидениях. Наконец, великую славу Поджо Браччолини непрерывно укрепляли и поддерживали остроумные и глубокомысленные письма, которыми он обменивался с великими мира сего (Николаем, Лаврентием и Козьмою Медичи, с герцогами Сфор-ца, Висконти, Леонелло д'Эсте, королем Альфонсом Арагонским), с большинством современных кардиналов и почти со всеми замечательными деятелями эпохи. Великолепные письма Поджо Браччолини ходили по рукам, перечитывались, переписывались, заменяя итальянской интеллигенции XV в. газеты и журналы. Словом, этот блистательный подражатель был в полном смысле слова властителем дум своего века. Критика ставила его на один уровень с величайшими авторами Возрождения. Как высоко его ценили, доказывают его гонорары: за посвящение "Кироподии" Альфонсу Арагонскому Поджо получил 600 золотых – 7200 франков. По тогдашней цене денег это огромный капитал.
Литература выдвинула его в ряды государственных деятелей, и жизнь свою он окончил на высоте большого и властного поста – канцлером Флорентийской республики. Он до такой степени в центре современной ему литературы, что первую половину итальянского XV в. многие находили возможность определять – "веком Поджо". Флоренция воздвигла ему заживо статую, изваянную резцом Донателло.
Сперва она стояла под портиком собора Сайта Мариа дель Фиере, теперь перенесена в самую церковь.
Таковы светлые стороны этого замечательного человека, отмечает Морозов и анализирует его теневые стороны.
Великий писатель имел отвратительный характер, который перессорил его со всеми литературными знаменитостями эпохи. Его называли "самым злоречивым человеком на свете: всегда-то он либо на государей наскакивает, или обычаи человеческие атакует, без всякого разбора, либо писании какого-либо ученого терзает, – никому от него нет покоя!" Он был весьма сластолюбив. Живет широкою жизнью гуляки и бабника, большой любитель непристойных картин, рассказов и стихов, а в старости и сам их усердный и разнузданный сочинитель. Словом, перед нами такой же большой талант жить в свое удовольствие, как большой талант творческий: типичный флорентийский барин, эстет и буржуа, эпикуреец XV в., с красивою мечтою и низменною жизнью, человек-вулкан, из которого то брызжет живой огонь, то течет вонючая грязь.
Широкий образ жизни стоил Поджо Браччолини дорого, превосходил смолоду его средства и заставлял его вечно нуждаться в деньгах. Источником добавочных доходов явились для него розыски, приготовление и редактирование списков античных авторов по подлинным манускриптам. В XV в., с жадностью устремившимся к воскресающей древности, это была очень доходная статья. При содействии флорентийского учеггого, книгоиздателя и книгопродавца Пикколо Никколи (1363-1437), который в то время был царем литературного рынка, Поджо Браччолини устроил нечто вроде постоянной студии по обработке античной литературы и привлек к делу целый ряд сотрудников и контрагентов, очень образованных и способных, но сплошь – с темными пятнами на репутации. Издатель кредитовал Поджо оборотным капиталом и служил агентом по сбыту манускриптов.
Первые свои "находки" Поджо Браччолини сделал в эпоху Констанцского собора. В забытой сырой башне Сен-Галленс-кого монастыря, "в которой заключенный трех дней не выжил бы", ему посчастливилось найти кучу древних манускриптов: сочинения Квинтилиана, Валерия Флакка, Аскония Педиана, Нония Марцелла, Проба и др. Открытие это сделало не только сенсацию, но и прямо-таки литературную эпоху. Издатель и Поджо хорошо нажились на этих "находках" и мечтали нажиться еще. Поджо, ободренный громадным успехом, усердно рылся по монастырским библиотекам Англии и Германии. Манускрипты, выходившие из мастерской Поджо, ценились очень высоко. В своих письмах к издателю он постоянно требует бумагу, пергамент, переплетный приклад, и, если тот запаздывает с доставкою, Поджо плачется, что ему приходится даром кормить мастеров своих. Любительские экземпляры хозяин готовил сам. Он брал за манускрипты огромные деньги. Например, за копию Тита Ливия он купил виллу во Флоренции.
