— Што там казна!.. Казны ещё изрядно… Повытрясется наша мошна — из иных мешков понаберём кусков, как говорится… Не помирать же с голоду крещёным! Дети там малые, недужные, дряхлецы, воины раненые… Куды же им, ежели не в нашу крепкую обитель!.. Бог Единый им Отец и защита… Не подыхать же голодным людям, словно псам забеглым!.. Из народных, из мирских же подаяний собралася несметная казна в обители в нашей… Так пусть теперь и воротится к народу в годину грозную… Авось, как времена получше станут, — што взято у нас, сторицей нам вернут потом люди Божии… Таков мой расчёт.
— Расчётливый ты у меня хозяин, што толковать. Господь тебя люби да помогай! Как доселе делал, так и делай. Гляди, не ошибайся. Сторицею, воистину, народ и Бог вернут обители, что теперь даёшь взайм народу да Богови!..
Как малого ребёнка, нежно погладил старец по голове бородатого инока и совсем ласково продолжал:
— Сердешный ты мой друг!.. Как был, таким и по сю пору остался… Сердце золотое, душа — адамантовая!.. Гляжу я на тебя — и словно легче мне становится на душе. А то уж больно темно вокруг, просвету ни малого не видать было!.. Пожарский-князь ранен… Ляхи — Ляпунова сгубили… Сын Маринки да убитого царька воровского, того гляди, воссядет на московский престол, куда его казаки вознести собираются… Я и то уж грамоту собирался писать нижегородцам, а те штобы Казанскому митрополиту переслали… Слушают его донцы. Пусть погрозит им карой Божией и мягко поувещает, чтобы бросили затею неподобную!.. Иначе — снова смута землю зальёт… кровь потечёт реками… А тут ещё Смоленск поддался ляхам!
Хвалились мне недавно приставники мои, литовцы… Гонец оттуда прискакал с «радостною» вестью… Да, слышь, Хотькевича на помощь здешним ляхам шлёт Жигимонт из-под Смоленска к Москве… Горе, горе!..
— Горе! — эхом отозвался Дионисий. — А што в Смоленске было, как сказывают!.. С голоду — грызли землю люди, падалью питались… Раненые лежали без помощи, и раны загнивали у них, и черви ползали в ранах, по живым людям… Спаси Господь…
Затихли оба под наплывом скорби.
— Ну, сказывай, што есть ещё. Жду заодно, — печально заговорил Гермоген, нарушая молчание.
— Немного, слышь, вестей, святой владыко… да все — одна другой чернее!.. Увидеться с тобой хотелось, хоть повздыхать, поплакать вкупе да душу отвести… Жду испить от уст твоих целебный бальзам словес твоих премудрых, господине! Вот твёрдость мою поминал. А не хватает и твёрдости… Сил мне новых дай, утешь, разговори, отче! Изнемогаю… слышь, изнемогаю!.. Не стар я ещё… И крепок… А вот тебя слабее духом, хоша ты телом тощ и слаб… и годами стар…
— «Плоть немощна — дух силён» — как оно писано есть… Ты прав, моё чадо любимое, не сдаюсь я ещё!.. А почему?.. Много тебе говорить не стану. Гляди мне в очи прямо… Верую я! Видишь?.. Так веруй и ты! Надеюсь я, гляди!.. И у тебя в душе пускай не гаснет надежда, как у икон — лампад неугасимый!.. И загорятся души людские от огня того святого, небесного… И стряхнут они вражье иго с себя, как паутинку малую… Знаю: минет наша ночь! И солнце над землёю святорусскою ярко встанет и загорится, как встарь! Вещаю я не от себя, Небесные глаголы слышу и говорю тебе! Так — веруй, чадо… веруй!..
— Я верю… я духом оживаю, святой владыко… Ещё… ещё вещай! — падая на колени перед старцем, прильнув головой к краям его одежды, стал молить инок.
— А што ж тебе ещё надо!.. По вере — даётся нам. По вере своей и по делам твоим спасён ты будешь… как и Земля родная спасётся по вере чистой по своей.
— Скорее бы! А я себя не пожалею, помочь бы только люду крещёному.
— Ну, ну, добро! Садись да слушай. Мы о делах ещё маненько потолкуем.
Среди наступившего молчания старец взял из книги письмо, которое вложил туда при появлении Пясецкого, и положил листок перед собою.
— Писать я начал тут, как знаешь, грамоты по городам… Подымать земскую силу захотел… А больше всего — нижегородцу, Козьме Минину веры даю. Он с помощью Божьей зачнёт дело, помимо казаков… Тамо уж многое налажено. Да теперь, как узнал я вести про Смоленск, про сынка воровского… про убиение Ляпунова, вижу, часу терять нельзя, минуты единой. Вот грамоту поспешную я начал… Пусть рати собираются без промедленья! Вождя бы подыскали… и за дело, пока казаки со своим Ворёнком безлепицы какой ещё не натворили новой!.. Вот столпчики припрячь. Пошли из лавры их, да поскорее… Тут раньше были люди у меня… А ныне и ворон ко мне не залетит из Русской земли, как в сказках говорится… Бог тебя послал… Пока жив я… Недолго уж осталося… Чувствую, сыне… Не печалься, брате! Тут разлучимся, свидимся на Небе!.. А грамотку не мешкая пошли…
— Не премину! Заутра поскачет гонец надёжный… Дружков не мало в обители найдётся… Ещё што повелишь?..
— Пишу я тамо: как соберутся ополченья, — подале б от казаков держались, не вязались бы с непутёвыми… с ордою их немирной… Не след мешать пшеницу с плевелами. А Бог им доброго вождя пошлёт!.. Я верно знаю… И на бой с недругами!.. И потом, на главное место… мудрейшего вождя!..
