Давыдов. На хрена мне ваш сладкий стол, когда такая закусь? И вообще, включите музыку какую-нибудь, а то я еще лагерные частушки начну. Вон наш фриц заскучал.
Штроссе. Герман, господин Давыдов, Герман Штроссе (это по-немецки).
Давыдов. Густавыч, мать твою, ты ему переводишь или не переводишь, в конце концов?
Лев Густавович. Ваш фольклор практически непереводим, Борис, но я пытаюсь.
Штроссе (по-немецки). О чем он?
Лев Густавович (по-немецки или по-английски). Все о’кей, Герман, он шутит над собой, к вам это не относится.
Штроссе (по-английски). Нет, очень интересно, он очень колоритен.
Лев Густавович. Потом переведу. (По-русски.) Ляля, включи музыку, в самом деле. Потанцуем, что ли?
Ляля. Сей момент, дядя. (Это она говорит по-немецки или по-английски.)
Гудок факса.
Варвара Петровна. Факс. Примите кто-нибудь.
Виктор (он стоял неподалеку). Я приму, ба.
Музыка танго.
Штроссе (обращаясь к Амалии по-английски). Разрешите, Ляля.
Ляля. Пожалуйста. (Танцует.)
Лев Густавович танцует с Леной, женой.
Черкасский. Ну, Варя, вспомни молодость.
Варвара. Сейчас, Сережа, минутку. Витя, это не от папы?
Виктор. Нет, бабушка, это мне. Приятель один. (Он отходит в сторону, перечитывает факс, прислоняется к стене, засовывает факс в карман. Начинает подниматься на костылях по лестнице.) Дарья.
Дарья. Что, тебе нехорошо?
Виктор. Да, голова немного не того. Помоги наверх подняться.
Дарья. Я тебе сейчас лекарство дам?
Виктор. Спасибо, Дашка.
Они поднимаются наверх. Танго продолжается.
Штроссе (Ляле по-английски). Ну, вы обдумали?
Ляля. Да, Герман. Я скажу Льву, он вам переведет, я боюсь быть неточной.
Штроссе. Я вас люблю, я говорю это не шутя, у меня очень серьезные намерения.
Ляля. Хорошо, хорошо, Герман. (По-немецки.) Так, дамы меняют кавалеров.
Пары меняются местами.
Ляля теперь танцует с Львом Густавовичем.
Ляля. Лева, давай объясни мне про него.
Лев Густавович. Ляля, я тебе все объяснил, насколько это возможно. Он держит этот журнал, как он у них называется, про моды, на этом дефиле твоем, куда я его же притащил, по его же просьбе, он, как это выразиться, как вы говорите, ну запал, что ли, на тебя. Слова идиотские. За эти две недели нашего пребывания не отставал ни от меня, ни от тебя. Просто заколебал меня расспросами о тебе. Уже сделал приглашение работать на его журнал. Это, Амалия, как это ни цинично звучит, гонорары вдвое, втрое больше моих. Дальше тебе решать, он готов хоть сегодня жениться.
Ляля. Он же меня не знает.
Лев Густавович. Говорит, узнает, и ты его.
Ляля. Через подушку?
Лев Густавович. Слушай, Ляля, я же тебя не уговариваю, я только перевожу. Я вроде дупла в «Капитанской дочке». Тебе решать, дело не шуточное. Я могу ему сказать: «Герман, она никуда не едет». И он поймет. Он вполне интеллигентный человек, из прекрасной семьи. Разведенный, немолод, естественно. Разница в двадцать пять лет. Ты же не интердевочка. Он же это прекрасно понимает. Ты же моя племянница.
Ляля. А если бы дочь, Лева, тогда что?
Лев Густавович. Не знаю, Амалия. Я просто говорящее дупло.
Ляля. Так скажи ему, дупло, что я даю согласие. Пока на работу, а там посмотрим.
Лев Густавович. Ты уверена, Ляля? Подумай как следует.
Ляля. Я, Лева, уже подумала и для себя все решила. Пусть оформляет договор, ну всякие формальности.
Лев Густавович. На работу?
Ляля. Не только, Лева, не только.
Входит Даша.
Дарья. Так, мои дорогие. Дайте и мне слово. Дядя Боря, вы же тамада или уже руина?
Давыдов. Старая гвардия, Дашка, умирает, но не сдается.
Дарья. Значит так, маманя, папаня, все прочие.
Елена. А где Виктор?
Дарья. Прилег у себя, устал немного. Все в порядке. Просто устал. Он и так огурцом держался. Значит так, родня. Значит, в первую очередь дед, Сергуня, я пью за тебя. Никакой ты не монстр. И не такой уж у тебя тяжелый характер, что бы там все ни говорили. Ты такой как есть, и за это я тебя особенно люблю. У тебя на носу премьера, не бойся, я не за нее пью. Значит так, как бы это сказать, чтобы всем стало ясно, это никакая там не жертва, родители, прошу вас это понять.
Лена. Дашка, не тяни.
Варвара Петровна. В самом деле, Дашенька.
