АЯ Ну, прогрессивного-то там особенно не было. Слова просто складывались по схеме, а набор был абсолютно известен. Это единство советского общества, промышленность, сельское хозяйство, культура. И конечно, международные дела и какие мы мирные, какие мы хорошие, и какие собаки там, того и гляди нас проглотят с потрохами.
ЮР Ну, эта тенденция, она существует и сегодня.
АЯ В известной мере. Но к нынешним речам можно придраться, если смотреть глазами того времени. Все-таки стилистика несколько изменилась.
ЮР Существовало определение, что, мол, спичрайтер владеет стилем Леонида Ильича.
АЯ Да-да. Один из секретарей даже однажды сказал мне откровенно: «Александр Николаевич, я тебя очень прошу, чтобы в докладе не было ни одной мысли, которой нет у Леонида Ильича».
ЮР Александр Николаевич, вы человек, умудренный опытом, академик… Мне бы хотелось, чтобы вы посоветовали – как выживать сейчас? Человек все равно находится в положении насилуемого.
АЯ Да, ощущения, что ты по-настоящему свободен, нет. Все равно словно в какой-то клетке. В чем дело?
Мы, если честно говорить, в течение последних одиннадцати-двенадцати лет перестройки кое-что начали, но ничего не закончили. Понимаете? Возьмем первый этап. Вот гласность, прекрасно! Она, конечно, убила тоталитарный строй в значительной степени. Появились все эти народные депутаты, люди стали выбирать, власть менять. Окончание холодной войны, ядерной холодной войны. Прекрасно. Это величайшее достижение. А дальше Горбачёв не сказал ничего нового. А мог бы: та же рыночная экономика, свобода торговли, приватизация, защита иностранных инвестиций и так далее. Хотя разговоры были.
Пришла новая власть. Началась приватизация, освобождение цен, свобода торговли, начались разговоры об армейской, судебной реформах. И опять ничего не завершено. Нельзя быть полубеременным. Не будет ребенка. Незаконченность реформ создает поле для коррупции, преступности, недоверия, разочарования, и в конце концов, если хотите, для нравственной деградации. Да отдайте человеку в частную собственность ничейную эту собственность, которую сейчас разделить не могут, растаскивают по кускам. Ну отдайте. Он сам защитит ее. Нет. Мы не хотим. Я понимаю, почему большевистская Дума не хочет этого, это мне понятно. У них свои взгляды, своя идеология, землю никогда не отдадут крестьянам – как обещал товарищ Ленин и обещание, естественно, не выполнил. Правда, и Временное правительство сбежало, тоже не выполнило. И до сих пор нет у крестьянина земли, нету. А как? Пока земля не окажется в частной собственности, никаких реформ не будет, поверь мне. Или они будут идти вяло, знаете, полусонно. То ли они есть, то ли нет.
Или приватизация. Все критикуют Чубайса за приватизацию. А я критикую за то, что все мы, как великий вождь Ленин, подняли руку и держим…
ЮР Сейчас мы с вами, Александр Николаевич, нарушим эту традицию. Мы начали беседу и заканчиваем ее. Спасибо вам, и желаю, чтобы вы сорок томов своего труда завершили, и мы еще смогли после этого с вами побеседовать.
АЯ И выпить.
ЮР И выпить.