Он опять взглянул на деньги - а может - все-таки сходить за самогонкой? Три сотни, учитывая, что новая власть быстренько сделала все население миллионерами - было маловато, но может, Семен согласится на поллитру? Приближение снов, а значит и кошмаров, его пугало. Очень уж живо вставали перед ним сцены прошлого, заставляя вновь переживать минувшее, сожалеть об утраченных возможностях, нереализованных шансах, переживать совершенные ошибки. После таких ночей он просыпался усталый, разбитый, иногда в слезах, и не отдохнувший. Алкоголь отключал видения, хотя, честно сказать, пристрастился Владимир к нему еще до всяких снов.
Поколебавшись, он все же решил никуда не ходить. Пережевывая сырых рыбешек, резко пахнувших огурцами - интересная рыба - складывал кости и внутренности на обрывок газеты - завтра покормит забредающего к нему за угощением кошана - Владимир вновь вернулся к мысли о своей жизни. Что дальше? И есть ли оно - это дальше? Жизнь в колодце теплотрассы - это разве жизнь? Хотя и колодец можно считать своим жильем, особенно после того, как ему пришлось перезимовать в милиции - бывшие сослуживцы из жалости устроили его в камеру для административно арестованных - там хоть раз в день, но кормили - куда еще ниже можно было падать? В голове бродили воспоминания о жизни, о школе, поступлении в военное училище, образы друзей, и острое, всегда живущее в нем восхищение морскими просторами. Это еще не был сон. Эти воспоминания не ранили его. Но впереди была ночь...
Повздыхав, насытившись, Владимир стал устраиваться спать. Раздеваться, конечно, не стал. Умываться? Ни к чему. Снял лишь тяжелые резиновые сапоги, накинул портянки сверху на плащ в районе ног - теплее, да и подсохнут за ночь хоть немного - набросал тряпья на лежанку, задул огонь, укрылся сырым еще плащом и, закрыв глаза, стал пытаться согреться.
Осторожное поскребывание и тихий мяв подняли его. Сдвинув крышку люка, запустил кота, закрылся. На ощупь покормил его - хотя кот и без помощи мог бы слопать все, добытое в море. Сожрав приготовленное угощение и выпросив еще, кот недовольно пофыркал на сырую одежду, но все-таки согласился залезть под плащ. Он согревал Владимира, да и сам грелся около человека. Скоро довольное урчание кота стало убаюкивать бомжа-морехода. И пришли яркие, фрагментами, словно в красочном кино, видения...
Жизнь. Первая попытка.
...Теплое полузабытье, яркий свет, перед глазами - что-то шевелится. После нескольких попыток вглядеться в это, шевелящееся нечто превращается вдруг в несколько коротких отростков на ладошке и приходит понимание - это мои пальцы...
...По изумрудно-зеленой траве усыпанной ярко-желтыми одуванчиками, в сияюще-белой одежде идет, опираясь на палочку, добрый бородатый человек и нарочито-испуганно говорит: "И кудой же мой унучек сховався?" Заливаясь счастливым смехом, мальчик, спрятавшийся за огромным колесом грузовика, выскакивает навстречу прадеду, подхватывается на руки и - счастье - взлетает к ослепительному блеску золота на синеве неба - "а вот он, мой унучек!"...
...Темно-синий вечер. Неспешный говор соседок - и среди них добрая бабушка - на лавочке около забора. Усердное выкапывание очередной ямки в сыром белорусском песочке, и вдруг - говор, сливавшийся в какой-то шум - превращается в отдельные, понятные слова. Уже неинтересно копать - и мальчик слушает сплетни соседок, обсуждающих колхозные заботы...
...Уютно устроившись на коленях деда, Володя вглядывается в книгу, которую ему читает прадед. Яркие картинки, кажется, живут самостоятельной жизнью, в соответствии с произносимыми словами. Палец деда скользит по словам - и они запоминаются, причем целиком. Во второй раз читает сам ребенок. Прадед удивлен и доволен - вот же память. Появляется еще несколько детских книг, которые "читаются" так же - запоминанием слов целиком...
...Поезд, уносящий от привычной жизни куда-то далеко. Папа и мама, от которых успел уже отвыкнуть, получили жилье на Урале, и везут сына домой. Новые впечатления, которые не сразу осмыслить, просторы, проносящиеся мимо окна, паровозная сажа, влетающая в окна, высокие деревянные полки, на которых и страшно - высоко, и интересно - по ним можно путешествовать по всему вагону...
...Дождь и глинистая, липнущая к ногам, грязь около саманного барака. Молния, полосующая все небо и бьющий по ушам грохот, перекатывающийся под серо-синими облаками.... Вместо стены густо росших деревьев Белорусского Полесья - широкий простор южноуральских полей, перелесков и степей. В комнатке, выход из которой в общий коридор - печка, но не русская, как у бабушки, а обычная плита. С потолка капает в подставленный таз. Ехали мы, ехали, наконец, приехали...
