Пошла подготовка к математике. Но некоторые - не зная результатов сочинения - не усердствовали. А вдруг - по сочинению провал? Чего же напрягаться? Дисциплина в лагере несколько упала. Владимиру это было неинтересно. Он штудировал "Пособие по математике для поступающих в ВУЗы", решал задачи, отрабатывал каждую тему. Поэтому для него стало неожиданным построение, на котором было объявлено об отчислении нескольких абитуриентов за самоволку и распитие спиртного. За день до нового экзамена были объявлены результаты сочинения. Из их роты почти половина экзамен просто завалила - получили двойки. Они сразу выходили из строя, собирали вещи и, после построения и выдачи проездных документов, их увели из лагеря. Объявили оценки и остальным. Владимир получил "5". Некоторые троечники, неуверенные в своей способности набрать проходной балл, засобирались домой. Были среди них даже те, кто получил четверки.
На экзамене по математике было значительно свободнее - за столами сидели уже не по двое, а по одному. Математика давалась Владимиру легко, и он с удовольствием быстро решил задачи, да еще выдал несколько вариантов решения задачи по геометрии. Проверил, переписал на чистовик, сдал. Еще одна "5". Вновь прореживание оставшихся. В казармах стало еще свободнее. Практически все перебрались на нижние ярусы.
Впереди была география. Зубрежка, зубрежка и зубрежка. Сдавали экзамен устно. Основные вопросы ответил, но вот по ситуации в АРЕ (так тогда назывался Египет) - был задан дополнительный вопрос о Хелуане. Владимир слышал об Асуане, об этом и стал говорить, но вот о том, что СССР, оказывается, строит египтянам еще и металлургический завод в этом самом Хелуане - ну не слышал. "4". Вышел расстроенный. К нему подбежали абитуриенты:
- Ну как?
- Да... "4".
- И чего расстроился? - заметил Володька Заруцкий - потомок лихого атамана - я думал, он вообще завалил. С таким видом вышел...
На истории он бойко ответил на основные вопросы, но опять поплыл на вопросе дополнительном, по экономике России 1910-14 гг. Пытался компенсировать это рассказом по истории большевистского движения в этот период, но экзаменатор - пожилой капитан 2 ранга, настаивал на экономике. Еще "4". Плюс 5 за аттестат. Проходной балл, похоже, есть!
На истории и географии двойки получали уже совсем немногие - основные слабаки отсеялись на русском и математике. И после этих экзаменов находились троечники, уезжавшие из страха провала. Но экзамены, оказывается, еще не кончились - была еще одна медкомиссия и комиссия мандатная, да и физкультуру надо было сдать.
...Медкомиссия пролетела незаметно, к плоскостопию вообще не прицеплялись - ну есть, и ладно. Запомнилась барокамера, когда группами загоняли в большую бочку и накачивали давление. Все сидели, усердно продувая уши через евстахиевы трубы, затем давление сбрасывали - и вновь, чтобы избавиться от боли в ушах, все усердно глотали или делали жевательные движения. Были такие, у которых боль становилась невыносимой, и они начинали кричать. Давление сбрасывалось, болящих удаляли, а для остальных - все начиналось заново. Один пробовал перетерпеть, но у него лопнули барабанные перепонки и из ушей пошла кровь. Эти ребята не прошли.
Физкультурные нормативы сдали все, только Сашка Усенко - здоровый лось под 190 см, - не умел делать подъем переворотом. Но его оставили - оценки были неплохими, да и сила у него была. Умение ею пользоваться обещали привить в ходе учебы.
Мандатная комиссия - просто собеседование по документам и результатам экзаменов - тоже не доставила трудностей, так как практически все уже отсеялись. На дневном построении зачитали приказ о зачислении с разбивкой по ротам и взводам. Не прошедшим выдали документы и увели из лагеря. Старшины сразу разводили курсантов по новым подразделениям. И уже не абитуриенты, а курсанты бодро побежали по своим казармам - вытаскивать лишние кровати и готовить помещения к курсу молодого бойца. Вечером курсантам выдали тельняшки, робу б/у, береты и гюйсы - синие воротнички с белыми полосками, фурнитуру. Обувь - грубые яловые ботинки - почему-то называли гадами или прогарами. Гражданские вещи упаковывали и отправляли домой. На вечернем построении - новый, необычный вид курсантов. Узнавание знакомых-незнакомых физиономий.
Старшины преобразились. Либеральничавшие с кандидатами, они тут же стали наводить жесткую дисциплину среди курсантов. Обращение только по званию, отход и подход к начальнику и прочие такие вроде бы нелепые, для вчерашнего школьника, которому едва исполнилось семнадцать, но привычные любому военному нормы взаимоотношений. Вечерняя поверка, вечерняя прогулка (та же строевая, но в составе рот и с песней), тренировка - немного, раз пять - отбоя. Бывшие военные и вчерашние школьники были в одинаковом положении. Не было и намека на какие-то привилегии и послабления для служивых. Первый день в новом качестве показался длинным.
