Думаю, что достойны внимания мысли о жизни и смерти Мориса Маруа, организатора и бессменного руководителя «Института жизни», обобщающего современные достижения мировой науки по экологической проблеме выживания человечества. «Появление около четырех миллиардов лет назад органического углерода с пиритами возвестило о первом проблеске жизни… эволюция всех разновидностей живого мира за исключением позвоночных закончилась в начале первичной эры. Затем началась хорошо известная последовательность появления рыб, земноводных, рептилий, птиц и млекопитающих. Последним в этой цепи было появление человека, которое произошло около шестисот тысяч или одного-двух миллионов лет назад. Таким образом, жизнь создавалась тысячелетними усилиями. И самое поразительное, на мой взгляд, то, как жизнь использует крайнюю меру — смерть — в своих собственных целях. Для индивидов такая мера является, конечно, поражением: к смерти апеллировать невозможно. Индивид приносится в жертву ради дальнейшего блага вида. Таков один из уроков жизни. Индивид подчинен видам; индивид умирает, а вид выживает. Но и виды подчинены еще более загадочным структурам, они тоже не бессмертны… Эволюция идет от простого к сложному. Миллиарды индивидов и миллионы видов умирают на благо жизни как чего-то более фундаментального, более масштабного, чем каждый из них в отдельности».
Символом мотивационной психологической защиты (не переходящей в волевые акции) в ее, так сказать, чистом виде может стать желтый цвет.
«В желтом (цвете. —
Воля. Переживание — запертый, интровертированный, гнев, периодически вырывающийся наружу вспышками агрессии, когда психический клапан уже не держит внутреннего давления страстей. Вслед за переживанием, в процессе которого мотив не только «выживает», но и «вызревает», вступает в силу воля, направляющая действия на преодоление обстоятельств, препятствующих реализации мотива.
В этой связи воля может быть направлена на себя (интровертированная воля: исправление собственных недостатков, развитие необходимых качеств, отказ от прежних привычек) или на других (экстравертированная воля: то же самое, но требования предъявляются другим). Для Человека Мотивационного характерно сочетание интровертированной воли с предъявлением тех же самых требований другим (без учета индивидуальности другого человека, особенностей ситуации и прочего «политеса»). Особенно отчетливо это проявляется, когда Человек Мотивационный приходит к власти. Такая ситуация сложилась в повести О. Попцова «И власти плен»: «Левашова подвел максимализм. Человек властный, напористый, он любое дело творил, чуть-чуть опережая приемлемую быстроту, с которой должно было вершиться это дело. Его идеи всегда несли в себе некий взрывной заряд. Левашов был нетерпелив, настаивал на воплощении своих идей, проявляя при этом неуважительность и нетерпимость к идеям оппонентов… Это его не заботило. Он полагал, что им предписано лишь выполнять, и силой своей власти увлекал их за собой… Не всякий понимал, куда и зачем, но уже бежал, увлеченный стадностью, завороженный страстью, но не смыслом».
При этом во имя добра, идеала творится насилие, зло. Так, долгое время основой западного средневекового христианства было учение Аврелия Августина. В его произведениях художественное начало сильнее логического, страстность изложения преобладает над стройностью доказательств. Страшные последствия имела его интерпретация христианской любви в сплаве с миссией христиан спасать человеческие души. Церковь, вооружившись идеей Августина, считала, что лучше обречь еретиков на земные страдания (применение к ним пыток и казней), чем на мучения после смерти.
