Мышление правого мозга (его еще называют эмоциональным) таково: оно конкретное, пространственное, образное (художественный тип мышления), невербальное (не связано с центрами речи), синтетическое (целостное восприятие), симультанное (одномоментное схватывание информации). Иными словами, правый мозг определяет чувственный способ познания мира. Дело в том, что в процессе социализации ребенка (овладения стандартами речи, нормами поведения, ремеслом, знаниями) происходит мощное возрастание активности левого мозга. Если, несмотря на это, продолжает лидировать правый мозг, то причиной тому особые обстоятельства. К ним следует, видимо, отнести следующие. Отставание в развитии от сверстников, фиксация эмоционального отношения к действительности, наследственный приоритет первой сигнальной системы, стрессогенные условия жизни, неадекватно высокий настоящим возможностям уровень притязаний личности и др.
Правополушарное доминирование близко понятию Павлова о первосигнальном художественном типе людей. Однако если правополушарная стратегия жизни подчинена подсознанию, принципу получения удовольствий, сенсомоторному способу деятельности — это одно (потребностная психическая активность). И совсем другое (мотивационная психическая активность), когда правополушарная стратегия основана на эмоциональном способе деятельности (высокий тонус эмоциональных центров мозга, врожденные свойства нервной системы, обусловливающие преобладание возбуждения над торможением). В таком случае правополушарная доминанта — феномен сверхсознания.
По мысли П. Симонова, сверхсознание, в отличие от подсознания, призвано не разгружать, а, напротив, нагружать сознание работой, поиском выхода из трудных ситуаций.
Сверхсознание обостряет актуальную ситуацию, а не уходит от ее решения. Все, что не вмещается в рядовое понятие, выходит за рамки традиционного представления или не соответствует идеалам, эстетическим и нравственным чувствам человека, а также все неудовлетворенные чаяния, не желающие мириться с жестокой реальностью, — все это становится достоянием сверхсознания, в котором, как в топке, прежние идеалы, чувства, смыслы, надежды в мучительной агонии погибают, чтобы возродиться переплавленными с помощью высоких энергий эмоций в новые причудливые формы, образы, понятия. Чтобы, избавленная от сомнений, крепче закалилась воля.
К типичным проявлениям сверхсознания относят первые этапы всякого творчества (догадки, озарения, замыслы, гипотезы), сновидения, верования, суеверия, мифотворчество.
Ряд понятий — такие, как «правополушарная стратегия мышления» (В. Ротенберг), «интровертированное чувствование» (К. Юнг) — близки, если не тождественны (в совокупности), сверхсознанию. Карл Густав Юнг приравнивал первоначальные образы восприятия к идеям и эмоциям. Он говорил о том, что эмоции в отличие от мыслей выражают себя не через логику, а в художественной обработке образов, причем так, чтобы решить задачу передачи всех оттенков чувствования в форме, способной вызвать в другом заразительный процесс сопереживания. Аналогично, по В. Ротенбергу, в результате правополушарной стратегии мышления формируется многозначный смысл отражаемой действительности, не поддающийся исчерпывающему объяснению в традиционной системе общения.
Сверхсознание говорит на языке аналогии, ассоциации, метафоры, художественного образа, стремится к афористичности и порождает символы — аффективно насыщенные формы смысла. Ведь эмоция работает наподобие сварочного аппарата, соединяя ассоциации прочным швом смыслообразования. Крепость убеждений, образующихся в такого рода вольтовой дуге, поразительна. Например, старообрядцы ассоциировали двуперстное крещение с двумя перекладинами креста, на котором страдал и умер Христос, а трехперстное с фигой, кукишем и делали из символа далеко идущие выводы: дескать, дьявол вас, никонианцев, метит, а не бог под защиту берет. Крещению тремя перстами они предпочитали мученическую смерть в огне.
Работа сверхсознания с точки зрения мотивационной психической активности в широком толковании ее приспособительного значения — это возбужденная эмоциями творчески-волевая деятельность по разрешению жизненных задач, данных в условиях дефицита внутренних или внешних возможностей их решения. Если при этом сохраняется мотив и человек не отказывается от решения задачи, то она тем самым неминуемо превращается в сверхзадачу. Понятно, что решение сверхзадачи требует дополнительной энергии, мобилизации резервов организма, требует от человека деятельности в режиме сверхнапряжения. И далеко не всегда человек способен справиться с работой в таком режиме. Об этом в следующей главе.
