Сразу после этого стало легче у Павла на душе, будто снял с плеч страшный, непосильный груз, и можно разогнуться, вздохнуть. Но не разогнулся, а вдруг расплакался, как маленький ребёнок. Вытерев слёзы, лёг на кровать, повернулся к стене и закрыл глаза. Почувствовал, что он ещё на что-то надеется, мечтает... Что всё это пройдёт, как страшный сон. Все убедятся, что он, Павел, ни в чём не виноват. Чего же ему принимать на себя вину? Зачем спешить?
Но дверь открылась, и Павел услышал:
- Ну, пошли к следователю.
Медленно зашнуровывал свои ботинки, не говорил ничего. Вышел и остановился, ожидая, пока милиционер закроет на замок камеру, хотя она оставалась пустой.
- Прошу...
Значит, идёт на допрос к Виктору, бывшему товарищу, сопернику, который теперь, через много лет, получил таки над ним преимущество, победил его. Пусть! Горькая эта победа... Так ему и скажет, чтобы не очень потешался над чужой бедой.
Но в кабинете, куда его привёл дежурный, усмотрел незнакомого майора в аккуратной форме. Видимо, никакой он не следователь, мелькнуло в голове, потому что следователи в штатском.
Метнув пристальный взгляд, смерил его начальник с ног до головы, показал на стул, подсунул сигареты и зажигалку:
- Если хотите, курите.
Павел осторожно поправил стул.
- Спасибо, не курю.
- А я, разбойник, курю с детства, - смачно затянулся майор дымом: - Привыкли в таких случаях говорить, что друзья научили, мол, вместе коровы пасли. А я сам научился и, чего таиться, скажу - ещё и других учил. А вы, может, и коров не пасли?
- Не пас...
Странно, думал, о коровах спрашивает майор, когда он, Павел, сидит здесь, как на иголках. Или, может, - размышлял - такой метод допроса?
Но тут же себе возразил: а может, успокаивает. Выпрямился на стуле ровнее, сложил руки на коленях.
А майор неожиданно:
- Что, тогда тоже руки у вас так дрожали?
Показалось Павлу, что у майора на устах промелькнула улыбка - недобрая только, скорее злорадствующая. Дальше сказал.
- Я думаю, нет. Потому что, если бы дрожали - ничего бы не случилось. Или, может, я ошибаюсь?
Молчал Павел, будто не к нему всё это было сказано майором.
- Почему же вы молчите?
- Разве вы спрашивали?
- Спрашивал, конечно...
Павел склонил голову, согнулся и сломался:
- Что спрашивать? Виноват.
- Это не ответ. Вы расскажите всё, как было. Спокойно и откровенно.
- Не могу рассказать, потому что не помню.
- Вот это да! А берёте на себя вину... Ладно, говорите, что знаете. С чего это началось?
Оживился Павел:
- С чего это началось? С письма... анонимки. Кто-то написал мне, предупредил, что моя жена завела любовника.
- И вы этому поверили?
- Сначала нет. Но пришел домой - слышу жена звонит кому-то по телефону и всё время его называет котиком. Ну, я сказал ей о письме... И мы заспорили. Наталья, конечно, ни в чём не призналась, но я уже покоя не имел. И не пускал её к портнихе. Она вспыхнула, начала собираться. А в меня тоже будто чёрт влез. Кричу я ей: «Только через мой труп!»
- А поспешили перейти через труп жены? - закинул майор.
- Не знаю... оттолкнул её, увидел, что упала... А сам бросился на улицу - даже без шляпы, без плаща, как был, потому что уже в беспамятстве. А потом и подавно.
- Не помните? Почему?
- Потому что он напился.
- Ну, а потом, в пьяном виде, что вы наделали?
- Если бы я мог вспомнить, понять!
- Подумайте.
- Думал... Всё время только и делаю, что думаю.
- И надумали одно - взять вину на себя?
- Да...
- Интересная ситуация.
Майор снова зажёг сигарету.
Павел неожиданно медленно поднялся, поднял свои ладони и выразительно сказал:
- Вот этими вот руками...
- Что?
- Задушил её.
- Руками, за шею?
- За шею, да? Иначе как можно кого-то задушить?
- И всё это помните?
- Нет, не помню...
Павел замолчал: видел, майор скривился, будто у него разболелся зуб - потому часто и курит.
«В своём ли уме этот чудак?» - подумалось тем временем майору, - «Сам берёт на себя такое обвинение.»
И вскрикнул:
- Но вы знаете, что вас за это могут расстрелять?
- Знаю, - глухо ответил Павел.
Майор вздохнул. Ну что ж, беседа закончена. Он уже прицелился: сориентировался в поведении и характере задержанного. Можно начать допрос. Разве имеет значение, что тот чудак признался в преступлении? Коли он не задушил, как утверждает, свою жену, а застрелил её из нагана, что подтверждено экспертизой! Отпечатки пальцев на нагане - неопровержимое доказательство, подозреваемый, значит, имел оружие в руках. Вот с чего надо начинать.
Подошёл к сейфу и вынул наган. Спокойно, будто играя, взвесил на ладони и положил на стол, следя вполглаза за Павлом. Тот взглянул будто равнодушно - раз моргнул и молча отвел взгляд. Майор спросил:
- Надеюсь, вы знаете, что это такое. Знаете?
- Почему бы не знать - наган.
- Чей, ваш?
- Мой? Не имею права...
Не обращая внимания на ответ Павла, дальше допытывался майор Ковальчук:
- А вы посмотрите на него, посмотрите...
- Зачем?
- Я не понимаю вас, Мушник.
- Что тут не понимать - я же признался, виноват, убил свою жену, хоть не хотел того, не имел намерения.
- Своими руками, говорите, задушили?
- Своими, конечно, не чужими.