Чья ты дочь? Скажи мне, есть ли в доме отца твоего место нам ночевать?
Лепидопт поднял брови, но протянул Беннету пачку «Кэмел».
– Конечно. Решили обзавестись новым пороком?
Вдвоем они вышли из стеклянных дверей пункта скорой помощи при больнице Западного Голливуда и пересекали тротуар. На помятой белой рубашке Беннета и на его куртке виднелись пятна крови, выглядел он так, будто несколько дней не спал, пальцы, тянувшие из пачки сигарету, дрожали.
Мойре диагностировали сотрясение мозга и оставили в больнице, по крайней мере, на несколько часов.
– Раньше я курил, – оправдывался Беннет, – а сегодня… глупо отказываться.
Поставив портфель на траву, Лепидопт закурил и передал зажигалку Беннету. Здесь гулял теплый бриз, и он не смог бы зажечь ее одной рукой – второй пришлось бы прикрывать огонек, а ему не нужны были лишние вопросы о том, куда делся его палец.
– Это, – начал Беннет, глубоко затянувшись, – портфель Фрэнка.
Он выдохнул дым.
– Я захватил его, когда мы забирали вас с Мойрой из пустого дома. Не оставлять же его там?
– Те люди… с вертолетом… они увезли Фрэнка и Дафну.
– Очевидно, – со вздохом согласился Лепидопт.
– Этот портфель должен быть у меня. То есть у Мойры.
Лепидопт сделал шаг назад и нагнулся за портфелем.
– Я, вероятно, увижусь с Фрэнком раньше вас, – улыбнулся он, выпрямляясь. – Ему и отдам.
Беннет нахмурился, но только пожал плечами.
Они вышли из тени здания на дневной солнцепек. Беннет похлопал себя по карману куртки, а потом просто прищурился.
– Я хотел бы знать, не будут ли меня разыскивать, – спросил он и взмахнул сигаретой в сторону пункта скорой помощи. – Или мою жену.
Лепидопт увидел, как в десяти ярдах от них паркуется белая «хонда», за рулем которой сидит Малк.
– Тем людям нужны были Маррити и его дочь, – ответил он Беннету, не глядя на него. – Теперь они их заполучили. Не думаю, что они вас еще побеспокоят. – Я должен… должен сообщить в полицию.
– Сообщайте.
К водительскому окну «Хонды» подошел мужчина – седой старик в темном костюме, и Малк разговаривал с ним.
– Вам бы лучше вернуться в больницу, – посоветовал Лепидопт. – Ваша жена выглядела расстроенной.
Беннет понурил плечи.
– Ее отец в этой шайке, – пробормотал он. – Она думает, что он все эти годы страдал амнезией. Она попытается с ним связаться.
Лепидопт заметил, как «Хонда» подмигнула фарами: два раза быстро, потом еще раз. Это означало: «Все в порядке».
– У нее ничего не выйдет. Возвращайтесь к ней.
Беннет проследил за взглядом Лепидопта, кивнул и поспешил к стеклянным дверям, скрывшись за ними. Все равно ему бы влетело за курение в здании.
Направляясь к машине, Лепидопт не стал похлопывать по поясу над правым карманом брюк – он и так чувствовал, как упирался в бедро, скрытый курткой, автоматический пистолет 22-го калибра. В нижний край куртки он вшил две стальных шайбы – чтобы быстро откидывать его в сторону.
Старик в костюме заметил его и улыбнулся, положив обе руки на крышу машины.
– Орен, – сказал он негромко – голос едва одолевал эти несколько метров тротуара, и Лепидопт с трудом разбирал слова. – По-моему, вы отклонились от утвержденного плана.
Он говорил с идеальным произношением американского телеведущего.
Должно быть, катса из Праги, сообразил Лепидопт. И каким образом он нас здесь отыскал? Палец! Они положили что-то в палец.
Когда до машины оставалось всего несколько шагов, он понял, что можно не спрашивать удостоверение личности – старик был ему знаком. Это был тот инструктор, который возил молодых студентов «Халомота» в пустыню к северу от Рами в 1967 году и призывал вавилонского демона ветров Пазузу – бешено вращавшийся вокруг них и при этом абсолютно неподвижный вихрь.
Улыбка старика не успокоила его.
– Любой план – это фундамент для изменений, – буркнул Лепидопт. Эта старая моссадовская поговорка отражала изменчивую природу полевых операций. – Последние события показали…
– А на сервирут рассчитывать нельзя, – перебил старик. Слово «сервирут» означало «вероятность»: израильский генштаб употребил этот термин, опровергая вероятность неожиданной атаки со стороны Египта и Сирии в 1973 году, – той самой неожиданной атаки, что последовала сутки спустя, и Голда Меир потом говорила, что вздрагивает всякий раз, услышав это слово.
Лепидопт вспомнил Сэма Глатцера, Эрни Боззариса, детектива из боззарисовских саяним в Сан-Диего… Ничто не предполагало их гибели.
– Верно, – выдохнул он.
– Ты здесь закончил? – спросил старик и, когда Лепидопт кивнул, предложил:
– Давай ознакомимся с ситуацией.
Лепидопт сел на заднее сиденье, а катса, обойдя машину, занял место рядом с водителем.
– Как я понял, ты раздобыл машину Эйнштейна, – заговорил он, втиснувшись на сиденье и закрыв дверцу, – но не знаешь, как она работает. Я Арье Мишел – на случай, если ты с того дня в пустыне запамятовал имя.
– Отвези нас куда-нибудь, Берт, – попросил Лепидопт. – Брэдли сами доберутся домой.
