Три дня до небытия полностью

Он вытянул ноги чуть в сторону и откинул голову на спинку, не думая о том, что его ермолка-парик может растрепаться. – Давай-ка в кошерную лавку «Пико», я умираю с голоду.

Обращаясь к седому затылку на переднем сиденье, он добавил:

– Все верно. Единственный живой человек, который пользовался машиной, – сейчас у другой команды, кем бы они ни были. Они захватили моего информатора. Двое наших саяним и один агент погибли. В общем, операция прошла… не по учебнику.

Он поднял портфель Маррити и поставил на сиденье рядом с собой.

– Однако мы заполучили письма Эйнштейна к его дочери. Они могут оказаться полезными.

– Я спасаю то, что еще можно спасти, – Мишел, судя по голосу, был доволен. – Прежде всего ты должен будешь…

Его прервало электронное жужжание сотового телефона. Только один человек знал этот номер, и Лепидопт выпрямился и протянул руку между спинками кресел, чтобы достать аппарат из чехла.

Глубоко вдохнув, он включил прием.

– Да?

– Ваши люди опоздали, – прозвучал из трубки голос Фрэнка Маррити. – Они захватили мою дочь.

– А где вы сейчас?

– В отеле Рузвельта, в вестибюле. Они…

– Как они вас нашли? – спросил Лепидопт.

– Точно не знаю… может быть, мой отец… хотя он не…

Лепидопт напрягся, услышав возню на том конце линии, но слегка расслабился, когда раздался женский голос.

– У них в ящике хранится мумифицированная голова его отца, – сказала женщина. – Она не совсем мертвая и способна указать на местонахождение Фрэнка через электронную спиритическую доску. Нам нельзя здесь оставаться.

Словно издалека, донесся голос Маррити:

– Что за бред ты несешь?

– Дайте ему трубку, – попросил Лепидопт и почти сразу услышал тяжелое дыхание.

– Фрэнк, кто она, эта женщина с вами?

– Ее зовут Шарлотта, фамилии не помню. Это она пыталась убить меня утром, в темных очках. Она, как видите, перешла на мою сторону. Слушайте, это же бред: голова моего отца в ящике, «не совсем мертвая» и выслеживает меня…

«Перебежчица с той стороны!» – сообразил Лепидопт и, прикрыв трубку ладонью, шепнул Малку: – К отелю Рузвельта – мигом! – убрав руку, он заговорил: – Послушайте, Фрэнк, мы сможем спасти вашу дочь. Нам надо встретиться. Мы только…

– Но это ведь безумие, да? Дафна похищена, а я торчу здесь с этой сумасшедшей…

Лепидопт осторожно поинтересовался:

– За последние три дня с вами не происходило ничего сверхъестественного или паранормального?

– Сами знаете, что происходило. Вы же были там прошлой ночью, когда это существо появилось в телевизоре.

– И вы кое-что знаете об Эйнштейне и о сарае вашей бабушки. А ваша Шарлотта, как ее там, замешана в эти дела подольше вашего?

– Очевидно, да.

– Тогда допустите, что она не сумасшедшая. Не спешите с выводами. Шарлотта с нами поговорит?

– Да, она хочет.

– Хорошо. Мы в десяти минутах от вас – оставайтесь в вестибюле, там людно. Договорились? На карту поставлена жизнь вашей дочери!

– Хорошо.

Лепидопт выключил телефон и вернул его в чехол.

– Я думал, что этого агента схватили, но он сейчас в вестибюле отеля Рузвельта с женщиной из конкурирующей команды. Она, видимо, перешла на другую сторону и хочет с нами поговорить.

– Отлично! – сказал Малк, подавшись к рулю.

– У той команды, – продолжал Лепидопт, – если верить женщине, в ящике хранится голова отца моего агента, которая выводит их на него.

– Я могу его прикрыть, – не оглядываясь, сказал Мишел. – Купишь пару бутылок виски, Орен.

Лепидопт сжал губы. Он помнил, как использовалось виски для определенных демонстраций в годы его учебы.

– Этот агент, – продолжал Мишел, – как ты его завербовал?

– Представился агентом АНБ. Пришлось действовать поспешно – его дочь чуть не впустила в себя диббука.

– Диббука… – седая голова впереди кивнула. – Как, по-твоему, ты обозначишь этого агента в твоем итоговом Tsiach[15]-отчете? Едва ли сине-белым, я думаю, – добавил старик с усмешкой.

Сине-белым, цветами израильского флага, обозначались агенты, всецело преданные делу Израиля.

– Думаю, он пойдет под грифом В, – ответил Лепидопт. – Может быть, «В минус». Он с самого начала лгал нам о том, куда спрятал письма Эйнштейна, но все агенты в чем-то лгут.

– И в идеале вообще никогда не узнают, что они – агенты, – уточнил Мишел. – По крайней мере он считает, что работает на АНБ, даже если агент АНБ сорвал планы диббука. Так?

– Так.

Лепидопт поймал в зеркале заднего вида сочувственный взгляд Малка.

– Надеюсь, ты помнишь, – сдержанно произнес Мишел, – что ты – что мы – не пользуемся здесь обычными каналами. У нас нет дипломатического иммунитета, если поймают – отправимся за решетку как шпионы.

– Хотел бы я знать, в шпионаже за кем нас обвинят? – заметил Лепидопт.

Мишел рассмеялся.

– Думаю, для ареста будет достаточно и того, что ты выдал себя за сотрудника АНБ. А еще их заинтересует твой американский паспорт. Ты до сих пор играл очень быстро и свободно. Я здесь, чтобы тебя приструнить и спасти тебе, бунтарю, шкуру.