– Добрый вечер! – громко поздоровалась брюнетка. – Грай, принимай свидетелей. Элар Леанáр Лирн и лар Áвгуш Рикéр. Кэсиан, готовить комнату?
– Готовь, – Ксан снял барьер и подошёл к нам. – Эля, познакомься – элара Даэри́на Нокс, младший сотрудник нашего отдела. Ри́на, это Аринэлия Грэн, моя жена.
Брюнетка изобразила очаровательную улыбку, однако её взгляд остался холодным.
– Кэсиан, устав Службы не одобряет присутствие посторонних.
– С сегодняшнего дня Эля ещё и мой стажёр, – сухо ответил Ксан. – Можешь спросить у Грая. А лучше – займись своими обязанностями. Лара Шелис, прошу вас, пройдёмте.
Комната для записи, куда он нас привёл, была образцовой, как в учебнике: ослепительно белые стены, яркое, но рассеянное освещение, не дававшее теней, кресло в центре, десятка два стульев по бокам и три визиона, обеспечивающие запись со всех сторон. Шелис заняла кресло, Рина принялась настраивать визионы, свидетели чинно расселись у стены. Грай поманил меня и усадил рядом.
– Разве не надо получить разрешение на ментальное воздействие? – шёпотом спросила я его, когда мы устроились.
– Ирлен доверяет мне настолько, что для экстренных случаев у меня есть бланки с его печатью, – очень тихо ответил Грай. – Этим могут похвалиться не все начальники отделов: правда, у них нет в подчинении бирюзовых магов. Однажды, элара Грэн, я буду с гордостью рассказывать правнукам, что когда-то архимаг Винеи бегал по моим поручениям.
– Внукам, – уверенно поправила я.
– Наверное, вы правы, – согласился Грай. – Лет пять-шесть – и Ксан перерастёт и наш отдел, и саму Службу. Вы, конечно, слышали поговорку: «Нельзя давать власть слабым», – при этом он покосился на Рину. – Я бы добавил – нельзя бегать от власти сильным. Но пока я рад, что Ксан начал свой путь рядовым сотрудником.
Я поймала пристальный взгляд бирюзовых глаз, словно спрашивающих: «О чём вы там шепчетесь?»
– Сколько вокруг меня суеты! – смущённо заметила Шелис.
– Постарайтесь расслабиться, – попросил её Ксан.
Он кивнул Рине и положил руку на лоб свидетельницы. Я вновь переключилась на магическое зрение. Мелькнула мысль, что следующее занятие с Гролом о снятии ментальных блоков можно смело пропускать – сейчас увижу всё своими глазами. Ксан очень осторожно подбирался к алой точке, аккуратно отводил боковые нити и распутывал узлы до тех пор, пока пульсирующий сгусток не повис в пустоте. Короткий бирюзовый всплеск – и точка пропала, растворилась среди нормального золотистого свечения.
– Двадцать семь секунд, – выдохнула Рина. – Не хватает секунды до рекорда Ренка.
– Лара Шелис, как вы себя чувствуете? – поинтересовался Ксан.
– Да всё так же, – отозвалась она. – Ничего не изменилось.
– В таком случае продолжим.
Ксан пододвинул стул и сел напротив Шелис.
– Ваше имя, пожалуйста.
– Лара Ирика Шелис.
– Где вы работаете?
– В Службе Опеки Винеи, больше полувека, – Шелис приосанилась.
– Как вы оказались в особняке Вестиара Ардо на бульваре Кареш в ноябре две тысячи триста сорок седьмого года?
– Меня вызвали в Службу вечером шестнадцатого ноября, уже в девятом часу, – с готовностью начала рассказывать Шелис. – Это у нас в порядке вещей, все сотрудники даже бумагу подписывают – мол, согласны на сверхурочную работу. Дежурный маг перекинул меня в особняк элара Ардо, выяснилось, что нужно срочно забрать ребёнка. Отца убили, мать под подозрением, вот-вот арестуют и уведут. А девочка – маленькая принцесса, вся нарядная, в рюшечках, бантиках. Куда такую в приют? Я и предложила матери – хотите, я присмотрю за вашей дочкой? Отпуск я не брала года три и не сомневалась, что мне его дадут по первому требованию, а дополнительные деньги никогда не лишние. Лара Ардо сама назвала цену, побежала, притащила пачку банкнот, не глядя вложила в руки.
– Лара Шелис, лара Ардо волновалась за ребёнка? – неожиданно вставил Ксан.
– Как же не волноваться-то? – растерялась она. – Естественно, волновалась, всё наставляла – Эля любит то, Эле нравится это… О! – Шелис заулыбалась. – Имя само всплыло! Эля, солнышко, котёнок.
Она вдруг нахмурилась.
– Тут вспомнилось. Простите, элар Грэн, если забегаю вперёд. Когда лара Ардо вернулась, Эля бросилась её обнимать. А мать девочку отодвинула, брезгливо так, словно таракана. И меня ни о чём не расспрашивала – ни как дочка себя вела, ни чем мы занимались… странно, да? Может, у лары Ардо тоже в мозгах поковырялись?
Мне стоило большого труда сохранить невозмутимое лицо. Поковырялись – обстоятельства. Мама поняла, кем она была для мужа, и возненавидела меня.
– Вы провели с девочкой три недели? – Ксан притворялся спокойным, но я заметила, как потемнели его глаза.
– Да, с вечера шестнадцатого ноября по восьмое декабря. Лару Ардо отпустили седьмого числа, но она попросила посидеть с девочкой ещё один день. Днём восьмого числа лара заплатила мне остаток, и я вернулась в Службу Опеки.
– За это время кто-то приходил к хозяевам?