Они поднялись и исчезли. Я быстро доела салат и полезла за визионом. Служба Опеки – открытая организация, любой гражданин Ларии может просмотреть сведения о её сотрудниках. Даме, которая присматривала за мной, сейчас должно быть не меньше семидесяти и не больше восьмидесяти, то есть она вполне может уйти на заслуженный отдых. Но почему-то я была уверена, что найду её в списке. Однако через пару минут и полсотни просмотренных снимков мой энтузиазм погас. Сколько служащих! И это в одной только Винее.
– Чем ты занята? – Ксан обнял меня сзади, шутливо прижал руки с визионом. – Ищешь нашу добровольную сиделку?
– Там слишком много людей, – пожаловалась я.
– Мы сократим поиск, но сначала я доем.
Он щелчком подогрел остывший ужин, с аппетитом одно за другим умял оставшиеся блюда и подозвал официанта, чтобы расплатиться. Подошедший со счётом молодой человек глянул на пустую посуду, на совершенно плоский живот Ксана и спрятал вполне оправданное недоумение. Я подавила смешок. Официант не знал, что пройдёт часа три-четыре, и мой муж опять начнёт умирать с голоду.
– Ксан, как ты догадался, что в доме находился посторонний человек?
– Третий ключ, Эля. Шестнадцатого ноября, когда Служба контроля обыскивала дом, его в прихожей не было. Грай поднял протокол осмотра – нашли один ключ в кармане пиджака твоего отца. Второй ключ оставался у Аделины Ардо, и, по её словам, она передала его неизвестной сотруднице Службы Опеки. У ключей нет ног, они не летают по воздуху, значит, лишний ключ кто-то принёс и положил. Не твоя мать, не моя, а кто?
– Думаешь, та служащая замешана в убийстве?! – я аж подскочила.
– Нет, я полагаю, она впустила в дом человека, который и оставил этот ключ. И если нам повезёт, то сговорчивая дама позволит освежить свою память. Это дозволенное воздействие, на него даже разрешение не надо оформлять.
Ксан посмотрел на меня: в бирюзе глаз разгорался азарт.
– Эля, у нас с тобой огромное преимущество. Следствие в сорок седьмом году опиралось лишь на улики и факты, обнаруженные шестнадцатого ноября. Убийца тщательно спланировал и осуществил идеальное отравление. Но он не рассчитывал, что кто-то заинтересуется тем, что произошло после. И такая, казалось бы, мелочь, как ещё один ключ, даёт огромный простор для версий. Меня, например, больше интересует вопрос не кто подкинул, а почему. Убийца проник в дом с помощью ключа, но зачем его возвращать? Не проще ли уничтожить? А если это подсказка для следователей, отчего она настолько завуалирована?
– Подсказка от убийцы? – изумлённо переспросила я.
– Скорее, от кого-то, кто знал об убийстве, – Ксан достал свой визион, набрал несколько строчек и повернулся ко мне. – Сейчас нам пришлют список всех подходящих кандидаток в твои сиделки. Завтра надо заскочить в Службу, оформить тебе допуск и открыть доступ к базам. Что у тебя с утра?
– Индивидуальные занятия с Гролом, с девяти до часу. Как раз менталка.
– Прогуляешь, – ухмыльнулся Ксан. – Потом я сам тобой займусь.
– Угу, – я рассмеялась. – И Грол опять разворчится, что ты даёшь в два раза больше университетской программы.
– Что в этом плохого? – Ксан поднялся. – Идём на воздух.
В половине седьмого Винею окутали прозрачные голубые сумерки. Не день, не вечер. Мягко светились окна домов – не помпезных дворцов, как в центре, и не современных башен из стекла и стали, как вокруг Университета, зато уютных, основательных. Каждый со своей изюминкой: резными наличниками, чугунными козырьками, крутобокими балкончиками. Здесь не было магазинов с яркими витринами, отсутствовала суета. Прохожие шествовали вальяжно и неспешно, дремали вдоль улицы старые вязы с шершавой корой, похожей на чешую.
– Моя бывшая школа, – Ксан мотнул головой в сторону многоколонного белого здания. – Девять жутких лет. Хотя нет: первые шесть были сносными, а последние три – чудовищными.
Оглядев школу, я тут же перевела взгляд на трёхэтажный каменный дом неподалёку, выделяющийся новизной на фоне старинной застройки. Вязы перед ним были заметно тоньше остальных.
– Страховка покрыла все расходы, – негромко бросил Ксан. – Даже хватило возместить моральный ущерб соседям. Если бы не самые современные противопожарные системы, от их особняков тоже остались бы головешки.
– Не хочешь зайти?
– Нет. Во-первых, нет времени. Во-вторых, поверь, мне не обрадуются, Эля. Для опекунов я был добросовестно исполняемым поручением Совета магов, не более того. К тому же сказывалась разница в сто пятьдесят лет: я не понимал их, они – меня. Да и побаивались, честно говоря. Сын преступника и подозреваемой в убийстве, замкнутый угрюмый мальчик, от которого неизвестно чего ожидать.
– Сейчас ты бирюзовый маг.
– Я им всё равно чужой.
Визион в его кармане запищал. Ксан посмотрел на экран и оживился.
– Вот это удача! Из нескольких сотен сотрудников Службы опеки Винеи лишь две лары попадают под описание, причём одна из них в ноябре сорок седьмого работала на другом конце Ларии.
– И остаётся?