Каждый следующий прыжок я делал все короче и короче, и то ли успел научиться такому передвижению, то ли мне просто повезло, но я даже ни разу не упал, остановившись метрах в пятидесяти от «Орла».
Привалившись спиной к трубчатой опоре, сидела Милана.
Выглядела она так, словно устала и присела отдохнуть. И задремала. Ну да, конечно…
Больше никого рядом не было.
Но красный огонек на карте горел.
– Убери карту, – велел я скафандру. – И включи связь!
Огонек погас. Наверное, это значило, что и связь возобновилась?
Я стоял и смотрел на девушку. Стекло ее шлема было равномерно-темным, непроницаемым.
Потом сказал:
– Не будем притворяться. Милана жива?
Из-за ступени вышла Ника. Как я ее не видел раньше?
У Слуг есть какая-то маскировка?
А почему бы и нет? У монстров, нападавших на Гнездо, была.
– Хорошо прыгаешь, – сказала Ника. – Да, она жива, только неподвижна.
Как же это жутко выглядело! Молодая, красивая девушка, стоящая в безвоздушном пространстве на ледяных камнях. Летнее платьице… и тонкая пленка воздуха вокруг.
А почему я ее слышу?
И, кстати, как она слышит меня?
– Это хорошо, что ты меня слышишь, – сказал я. – Алекс не мог.
– Я подключилась к ее скафандру, – ответила Ника, кивнув на неподвижную Милану. – Сильная технология, но любая технология уязвима… Алекс мертв?
– Да, я его убил.
– Тогда я была совершенно права, сохранив ей жизнь, – сказала Ника с ноткой гордости. – Алекс был склонен недооценивать людей.
Она медленно пошла мне навстречу.
– Приближаться не надо, – сказал я. Встряхнул рукой – комок металла на эфесе вытянулся, вновь превращаясь в шпагу.
– Разобрался, – понимающе кивнула Ника. – Ясно. Максим, никакой взаимной симпатии мы не испытываем, притворяться не стану. Ты бы с удовольствием уничтожил меня. А я – вас обоих. Но у нас патовая ситуация. Учти, твою девушку я могу убить в любую секунду. Это – твоя уязвимость.
Я молчал.
– Моя уязвимость, – продолжала Ника, – твои возможности. Очевидно, Призыв дал тебе больше, чем мы думали. Я решила оставить девушку живой, пока не станет ясно, убил ли тебя Алекс. И это было правильным решением. Теперь у нас есть предмет для торга.
– Да ну? – удивился я.
– Как ни странно, наши интересы могут и совпадать, – Ника улыбнулась. – Немного времени у нас еще есть. Десять минут для разговора, хорошо? И примешь решение.
– Что с Миланой? – спросил я.
Ника снова улыбнулась. И в тот же миг Милана дернулась, попыталась подняться на ноги. Ее отнесло от опоры «Орла», она упала на четвереньки, неловко поднялась, взмахнула руками, удерживая равновесие.
– Да всё с ней в порядке, – сказала Ника. – Я контролирую ее скафандр, понимаешь? Он и не давал ей двигаться. Можешь подойти.
Стараясь не приближаться к Слуге, я сделал несколько шагов к Милане. Я уже видел, что она жива, видел ее лицо за посветлевшим стеклом шлема. Я даже успел кивнуть ей и поймать ответный взгляд, беспомощный и яростный – Милана вновь застыла, теперь стоя, а стекло шлема вновь стало непроницаемо-черным.
– Поговорим? – спросила Ника.
– Давай, – согласился я.
Нике я не верил ни на грош. И во взаимные интересы не верил тем более.
Но выбора у меня не было.
Странный это был разговор – в самой знаменитой точке бывшей Луны, рядом с кораблем Инсека и посадочной ступенью «Орла».
Мы с Миланой, в своих опереточных скафандрах, и девушка Ника, стоящая в вакууме в тоненьком летнем платье.
– Чтобы внести ясность, – сказала Ника. – Вы мне не нравитесь не по личным мотивам. То, что вы мутили с Инсеком и Прежними, защищая Гнездо, меня не касается. Мы в той заварушке не участвовали.
– Тогда откуда ненависть? – спросил я.
Ника тихо рассмеялась.
– И впрямь, откуда? За что можно ненавидеть ухоженного мальчика-мажора, у которого всё в жизни схвачено? За что можно ненавидеть смазливую и умную телку, отбоя не знающую от парней?
Я смотрел на нее, ничего не понимая.
Она что, завидует?
Кому? Мне, Милане? Деньгам, внешности, уму?
Она и сама симпатичная, что уж притворяться, взгляды притягивает…
– Ты тоже красивая, – сказал я. Пытаясь не подольститься, а понять. – И по Луне чуть ли не босиком ходишь…
Ника снова рассмеялась.
– О да. Теперь – да… Не важно, Максим. Повторю – ничего личного, а значит, мы можем договориться.
– Вы служите Прежним.
– Ну так и ты договорился с Иваном, верно?
Я пожал плечами.
– Слушай внимательно, – Ника подошла на несколько шагов. Как же дико это выглядело! У нее даже платье при движении развевалось. – Да, Прежние создают нас как своих подручных. Дают большую силу, ловкость, долголетие. Но мы ничего не решаем. Свободу у нас забирают, мы не можем причинить зла Прежним!
– И эмоции, – добавил я.
Ника покачала головой:
– Эмоции у нас на месте. Ты имеешь в виду эмпатию? Обычно ее сами отдают. Те, кто поумнее. Дураки оставляют себе сопереживание людям, но они долго не живут.
Я нахмурился:
– Не понимаю. Зачем?
