– Вы же с ними общались, – Инсек махнул лапой. – Это предельно мерзкая искалеченная форма людей, не обладающая большинством возможностей Прежних, а вас презирающая. Меня крайне удивила их попытка найти собственный путь и столь неожиданная изобретательность. Но принимать их в расчет не стоит. Итак?
Я посмотрел на Милану. Она растерянно пожала плечами.
– Не надо отвечать немедленно, – сказал Инсек. – Я понимаю, что вы нуждаетесь во времени для размышлений. Предложение озвучено, и оно делается лишь один раз. Отправить вас на Землю?
Сглотнув вставший в горле комок, я кивнул:
– Да. Отправьте. И… мы подумаем.
– Я буду ждать ответа, – сказал Инсек. – Благодарю за отвагу, проявленную в бою.
– Ваш корабль действительно не смог бы вас защитить? – неожиданно спросила Милана.
Инсек протянул лапу к стене, и в той начал формироваться, выступая из поверхности, зеркально-матовый экран.
– Вас отправить в Москву?
Человек привыкает ко всему.
Я вошел в экран без колебаний, даже не всматриваясь, что там, за ним. Я не стал задумываться, что именно со мной происходит в миг перехода между Селеной и Землей. Может быть, соприкоснулись две точки пространства, может быть, между ними возник туннель в подпространстве.
А может быть, экран в корабле Инсека расщепил мое тело на атомы, уничтожил их, а из экрана на Земле выбирается всего лишь копия?
Да плевать!
Я выпрыгнул из экрана, обернулся, подхватил за руку Милану – будто помогая ей выйти из автобуса. И лишь потом огляделся.
Опаньки!
Наше путешествие Земля – Селена – Земля не осталось незамеченным!
Мебели в каморке больше не было. Открытая дверь была крест-накрест заклеена яркими красными лентами с надписью «STOP». В углу стояла видеокамера на штативе, еще какая-то аппаратура, от которой тянулись провода в дверной проем. На гипсокартонной стене в паре мест виднелись вмятины.
Еще на ковровом покрытии расплылось большое и подозрительно темное пятно.
– Ничего себе… – пробормотала Милана.
После корабля Инсека московский воздух казался сухим и прохладным. Влажные пряди волос налипли Милане на лоб, я протянул руку, поправил ей волосы… и замер. Мы неловко улыбнулись, потом синхронно отдернули руки друг от друга.
То, что было на Луне, осталось на Луне.
За открытой дверью послышался топот.
Ну всё, нас обнаружили, сейчас начнется…
Но, к моему удивлению и радости, в дверях появился Лихачев. В расстегнутой у ворота рубашке, с красными сонными глазами, с рукой на кобуре… Несколько мгновений он смотрел на нас, потом расплылся в улыбке.
– Живы. Живы!
Он двинулся вперед, с треском оборвав телом стоп-ленты, вроде как и не быстро, но неудержимо. На мгновение облапил меня, оторвав от пола, потом проделал то же самое с Миланой. Отстранился, испытующе оглядел. Спросил:
– На Луне?
– На Селене, – уточнил я. – Слушайте, можно мы сядем?
– Там же почти невесомость, вы отвыкли… – Лихачев кивнул. – Пошли, пошли…
Эта часть Представительства была отгорожена, не только лентами, но и легкими пластиковыми барьерами. В конце коридора стоял полицейский в силовой броне, которому Лихачев на ходу махнул рукой. Мы прошли десяток метров по коридору (я с тревогой заметил в стене ровные круглые дырочки – пулевые пробоины), Лихачев завел нас в еще одну комнатку для разговора. Там стоял стол, несколько стульев, кулер, на столе валялись пакетики чая, разорванная бумажная пачка рафинада, распотрошенные упаковки печенья и вафель, стояла банка с кофе и стопка одноразовых картонных стаканов. У стола молоденькая девушка в полицейской форме как раз наливала себе кипяток. При нашем появлении она пискнула, именно пискнула, словно мышонок в мультике, глянула на Лихачева и, уловив что-то в его лице, метнулась прочь, расплескивая не успевший завариться чай.
– Вода, – сказала Милана с восторгом. – Вода и чай. И печеньки!
– Переходите на темную сторону, – буркнул Лихачев. Мне показалось, что после первого выплеска эмоций он начал смотреть на нас с легким подозрением.
Я не обижался. За последние сутки слишком многое свалилось нам на головы. Мы с Миланой, не сговариваясь, насыпали в стаканчики по три ложки кофейных гранул, щедро накидали сахара и залили горячей водой.
– Вы хоть что-то ели там? – спросил Лихачев.
– Не-а, – ответила Милана, дуя на кипяток.
– Не хотелось, – уточнил я. – Это скафандры, наверное. Мне кажется, они нам что-то вводили. Жидкость уж точно… наверное, питательные растворы…
– Где в этих трико могли храниться питательные растворы? – удивилась Милана.
– Чужие технологии, – отхлебывая раскаленный кофе, ответил я. – Понимать надо!
Мы нервно засмеялись.
Мы были на Земле. И мы были живы.
– Рассказывайте, – велел Лихачев.
– Нас взяли в плен, – сказала Милана. – Слуги.
– Это мы знаем. И до момента, когда вас утащили в экран, – тоже знаем. Тут была перестрелка… – Лихачев помедлил. – Они убили двух полицейских, охранявших Представительство. И ранили несколько человек на улице. Но одного наши ребята ухитрились подстрелить!
– Обычными пулями? – поразился я.
Вот почему в Представительство нас привели пятеро, а на Селене их оказалось четверо.
