Милана на миг закрыла глаза, словно пытаясь не смотреть на меня. Потом сделала шаг, прижалась всем телом — не рассчитав притяжения Милана влетела в меня, словно с разбега. Она была выше Дарины, мы смотрели друг другу в глаза. Она была совсем другая, она иначе пахла, у неё были другие прикосновения, она была почти моя ровесница, мы даже сексом иначе занимались, у неё был опыт, как и у меня.
— Всё, что происходит на Луне, остаётся на Луне… — прошептала она.
Я опустил руку, подцепляя её за бедро, приподнял. При слабом тяготении Селены это было даже слишком легко. Медленно опустил на себя — её глаза расширились, она выдохнула, обняла обеими руками, забросила вторую ногу, мягко качнулась на мне. Мы целовались, Милана двигалась, вцепившись в меня, я одной рукой придерживал её за плечи, другой прижимал под упругое напряжённое бедро.
— Не могу, не могу, не могу без тебя! — вдруг выпалила Милана. Её глаза расширились, она застонала, мучительно и сладостно, отдаваясь безраздельно и до конца.
И я слился с ней, кусая её губы и ни о чём уже не думая.
Слабое притяжение имеет свои плюсы.
Мы ещё минут пять стояли, лаская друг друга, я держал Милану на руках, целуя в лицо, а она то улыбалась, то заглядывала мне в глаза.
А потом тихо сказала:
— Так, Максим. Сейчас я тебе кое-что скажу, и не спорь, ладно?
Я кивнул, насторожившись.
— Когда мы вернёмся, а мы ведь вернёмся, да?
— Надеюсь, — сказал я.
— Ты начнёшь мучиться. Я знаю, ты такой. Тебе захочется покаяться перед Дариной. Извиниться. Сказать что-нибудь… что ты был не в себе, что это нервный шок, адреналин… что я тебе соблазнила…
— Ты меня не…
— Я тебя соблазнила, Максим. Поверь, если бы я не захотела, мы бы вымылись, и всё.
Я молчал.
Наверное, она была права.
— Так вот, не говори. Дарина не может читать твои мысли?
— Нет.
— Вот и хорошо. Тебе будет казаться, что признаться надо — для ваших отношений, чтобы между вами не было никакой недосказанности, никакой фальши, никакого вранья… И она, конечно, тебя простит. Может, даже на меня не обидится. Может, всё поймёт совершенно правильно. Но всё равно у неё останется обида. Маленькая, крошечная, которая будет разъедать всё. Ты себе сделаешь легче, ты с себя снимешь тяжесть, а на неё взвалишь. Понимаешь?
Я неуверенно кивнул.
— Ни одной женщине такой правды на самом деле не надо, — сказала Милана спокойно. — Особенно совсем юной девчонке… Мой бывший ко мне подошёл неделю назад. Покаялся. Сказал, что я была права, что он и впрямь изменял налево и направо, даже сказал, с кем… а ещё подруги называются! Что больше никогда, ни с кем, что только я ему нужна. Он думал, что я обрадуюсь его откровенности и всё прощу. А я с таким облегчением на душе его выгнала! И сказала, что люблю другого. Сказала и поняла, что это правда.
— Но как же ты? — пробормотал я.
— Не повезло, — Милана улыбнулась. — Так бывает. И я не стану с тобой заигрывать на Земле. И буду вести себя совершенно нормально. Там, на Земле, ты только её. А здесь — только мой. Можно? Потому что мы на куске взорванной Луны. Как во сне. И пусть это остаётся сном, хорошо? Я постараюсь в кого-то другого влюбиться. Рано или поздно получится, хоть я и не хочу.
— Так тоже неправильно, — сказал я. — Для тебя неправильно.
— Да. Но что поделать. Зато есть наш лунный сон. А ещё… ты знаешь…
Она замолчала, потом лукаво улыбнулась.
— Видела на одной картинке, думала, такое разве что Супермен может сделать. Но здесь, мне кажется, получится.
— Дух перевести дашь?
— По моим ощущениям, — Милана слегка качнулась на мне, — ты уже отдохнул.
Я не стал спорить.
Это был наш лунный сон, а то, что происходит на Луне — остаётся на Луне.
Не знаю, удивился ли Инсек тому, как долго мы занимались санобработкой.
Может быть, он думал, что мы к этому очень ответственно подошли.
Может быть, он был занят своими проблемами.
А может быть, он за нами внимательно и с интересом наблюдал.
Вот совершенно всё равно, если честно.
Корабль Инсека вывел нас к нему, сформировав коридор. Тут, похоже, не было никаких «твёрдых» помещений, всё менялось и создавалось под конкретные нужды. Наверное, это и есть единственно правильный принцип для межзвёздных кораблей, а не гигантские «крейсера» и «звёзды смерти», как в кино.
Инсек по-прежнему лежал на полу, опутанный металлическими нитями. Мне показалось, что их даже стало гораздо больше. Некоторые пульсировали, некоторые раздулись, превратившись в трубки. По одной такой трубке медленно передвигалось утолщение, будто по кишке, вытягивающей какой-то комок из Инсека в пол.
Ещё мне показалось, что в помещении стало жарче, хоть нас и разделял по-прежнему прозрачный барьер.
На наше появление Инсек никак не отреагировал, и я с невольным страхом представил себе, что будет, если он умрёт.
Во-первых, это прекратит действие договора между Инсеками и Прежними, верно? А я хочу этого? Нет, Инсеки не ангелы. Но Прежние теперь мне нравились ещё меньше!
Во-вторых, что будет с нами? Корабль будет поддерживать нашу жизнь? Или выключится? Или улетит?
— Мы вернулись, — сказала Милана. По напряжению в голосе я понял, что и её посещают те же мысли.
