— Ваш корабль действительно не смог бы вас защитить? — неожиданно спросила Милана.
Инсек протянул лапу к стене, и в той начал формироваться, выступая из поверхности, зеркально-матовый экран.
— Вас отправить в Москву?
Человек привыкает ко всему.
Я вошёл в экран без колебаний, даже не всматриваясь, что там, за ним. Я не стал задумываться, что именно со мной происходит в миг перехода между Селеной и Землёй. Может быть, соприкоснулись две точки пространства, может быть, между ними возник туннель в подпространстве.
А может быть, экран в корабле Инсека расщепил моё тело на атомы, уничтожил их, а из экрана на Земле выбирается всего лишь копия?
Да плевать!
Я выпрыгнул из экрана, обернулся, подхватил за руку Милану — будто помогая ей выйти из автобуса. И лишь потом огляделся.
Опаньки!
Наше путешествие Земля-Селена-Земля не осталось незамеченным!
Мебели в каморке больше не было. Открытая дверь была крест-накрест заклеена яркими красными лентами с надписью «STOP». В углу стояла видеокамера на штативе, ещё какая-то аппаратура, от которой тянулись провода в дверной проём. На гипсокартонной стене в паре мест виднелись вмятины.
Ещё на ковровом покрытии расплылось большое и подозрительно тёмное пятно.
— Ничего себе… — пробормотала Милана.
После корабля Инсека московский воздух казался сухим и прохладным. Влажные пряди волос налипли Милане на лоб, я протянул руку, поправил ей волосы… и замер. Мы неловко улыбнулись, потом синхронно отдёрнули руки друг от друга.
То, что было на Луне, осталось на Луне.
За открытой дверью послышался топот.
Ну всё, нас обнаружили, сейчас начнётся…
Но, к моему удивлению и радости, в дверях появился Лихачёв. В расстёгнутой у ворота рубашке, с красными сонными глазами, с рукой на кобуре… Несколько мгновений он смотрел на нас, потом расплылся в улыбке.
— Живы. Живы!
Он двинулся вперёд, с треском оборвав телом стоп-ленты, вроде как и не быстро, но неудержимо. На мгновение облапил меня, оторвав от пола, потом проделал то же самое с Миланой. Отстранился, испытующе оглядел. Спросил:
— На Луне?
— На Селене, — уточнил я. — Слушайте, можно мы сядем?
— Там же почти невесомость, вы отвыкли… — Лихачёв кивнул. — Пошли, пошли…
Эта часть Представительства была отгорожена, не только лентами, но и лёгкими пластиковыми барьерами. В конце коридора стоял полицейский в силовой броне, которому Лихачёв на ходу махнул рукой. Мы прошли десяток метров по коридору (я с тревогой заметил в стене ровные круглые дырочки — пулевые пробоины), Лихачёв завёл нас в ещё одну комнатку для разговора. Там стоял стол, несколько стульев, кулер, на столе валялись пакетики чая, разорванная бумажная пачка рафинада, распотрошенные упаковки печенья и вафель, стояла банка с кофе и стопка одноразовых картонных стаканов. У стола молоденькая девушка в полицейской форме как раз наливала себе кипяток. При нашем появлении она пискнула, именно пискнула, словно мышонок в мультике, глянула на Лихачёва и, уловив что-то в его лице, метнулась прочь, расплёскивая не успевший завариться чай.
— Вода, — сказала Милана с восторгом. — Вода и чай. И печеньки!
— Переходите на тёмную сторону, — буркнул Лихачёв. Мне показалось, что после первого выплеска эмоций он начал смотреть на нас с лёгким подозрением.
Я не обижался. За последние сутки слишком многое свалилось нам на головы. Мы с Миланой, не сговариваясь, насыпали в стаканчики по три ложки кофейных гранул, щедро накидали сахара и залили горячей водой.
— Вы хоть что-то ели там? — спросил Лихачёв.
— Не-а, — ответила Милана, дуя на кипяток.
— Не хотелось, — уточнил я. — Это скафандры, наверное. Мне кажется, они нам что-то вводили. Жидкость уж точно… наверное, питательные растворы…
— Где в этих трико могли храниться питательные растворы? — удивилась Милана.
— Чужие технологии, — отхлёбывая раскалённый кофе, ответил я. — Понимать надо!
Мы нервно засмеялись.
Мы были на Земле. И мы были живы.
— Рассказывайте, — велел Лихачёв.
— Нас взяли в плен, — сказала Милана. — Слуги.
— Это мы знаем. И до момента, когда вас утащили в экран — тоже знаем. Тут была перестрелка… — Лихачёв помедлил. — Они убили двух полицейских, охранявших Представительство. И ранили несколько человек на улице. Но одного наши ребята ухитрились подстрелить!
— Обычными пулями? — поразился я.
Вот почему в Представительство нас привели пятеро, а на Селене их оказалось четверо.
— Не совсем обычными, — Лихачёв поморщился. — Будем считать, что повезло. Мозги у них всё-таки в голове… Вас спас Инсек?
— Да, — сказала Милана. — Максим, ты расскажешь?
Я с сожалением отставил стакан и принялся рассказывать. Как мог коротко, передавая лишь суть разговоров, не вдаваясь в странные истории про «возвышение» и «контроль смыслов», но, разумеется, когда закончил, кофе безнадёжно остыл.
Милана развела мне новый.
— Значит, они пытались уничтожить Инсека… — Лихачёв помолчал. — Месяц назад я сказал бы: «И хрен бы с ним». Извини, Милана. А сейчас — даже и не знаю… Отмороженные совершенно! Убивают, не раздумывая.
