Они были уже почти на углу. Точно она, как же ее зовут? Наверняка с подругой. Le amiche. The tits of lovelyness[118]. Бисфокальные. Есть слово «тетралогия», «трилогия» и даже «пенталогия», если кто замахнется на пять. А про шесть книг говорят «сексология»? Биология? Фрейд пишет, что примитивных женщин, как детей, можно побудить к любому сексуальному опыту. Про недоразвитых не пишет. Он с такими не был знаком. Но эта-то сверхразвита. Уже побудили или это Природа-матушка? Нет никакой природы. Одна история. Истерия. Истерия — концентрический хаос. Простите, история. Фрейд также пишет, что можно быть расположенным к любым оральным ласкам и при этом брезговать зубной щеткой своей возлюбленной. Жулета? Что такое, Роми, дорогой? Снова брала мой Про-фи-лактик? Ошибался Сигизмунд. Я готов добраться туда, куда щетка не достанет. Where brushes fear no sweep[119]. Черт, сворачивают на Пятнадцатую. Пятнадцатую улицу, простите, Бертран. Where Russells fear to think[120]. Уйдут же. Поворачивай, Куэ, поворачивай, козел. Куэзел.
— Подсекай ее, заразу, сзаду.
Он воззрился на меня, как бы говоря: Я не ослышался? Звездный педант, но тут же, все еще играя Кэупитана Ахава в погоне за Morbid Dyke’ом, крутанул штурвал, и кабриолет повернул, вылавировал вместе со всем содержимым, включая этот нактоуз или лог, лог Гога и Магога, маглоглог, и вписался в узкий канал улицы. Магеллан Куэ. Куэгеллан. Магалан. Магалена! Точно, точно. Техника. Мнмотехника. Мнимотехника. Арсенио Себастьян Куэбот спустил паруса, лег в дрейф и бросил якорь у противоположного угла, справа. Глубина пять саженей, три сажени, марк твин! Теперь по шлюпкам, выставить гарпуны.
— Ее зовут Магелена. Магалена.
— Оставь ее мне, — черт, придется остаться на борту. Называйте меня Измаил. — Он отдраил люк и посмотрелся в зеркало заднего вида. Пригладил волосы. Помешан на прическе. Юл Бриннер ничему не научил этого юнца. Пошел. Один. Отважный капитан. Влажный капитан. Вооружен до пробора. В чащу.
— Привези мне их живыми, Фрэнк Бакуэ.
