– А, еще одна! – неприветливо пробормотала низкая кругленькая повариха, вытирая руки о фартук. – Тоже шнырить будешь?
На носу у нее сидели очки в черепаховой оправе, затеняя добрую половину лица.
– Извините, – я постаралась душевно улыбнуться. – Я только осмотрюсь.
– Ходят и ходят, – не слушая, продолжила она. – Еще и припасы мои им зачем-то понадобились!
И с досадой взмахнула рукой, чуть не сбросив на пол лоток яиц.
Я обернулась – и заморгала. Кухонные шкафы (могу поклясться, даже тут антиквариат!) крест-накрест пересекали ярко-желтые ленты с грозными надписями: «Стоп!» и «Не трогать!»
– А мне как прикажете работать? – продолжала жаловаться повариха, воинственно уперев руки в едва заметную талию.
– Ничего себе, – пробормотала я. – Неужели все продукты опечатали?
– Все! – подтвердила она гневно.
Кажется, повариху это задело куда больше, чем смерть хозяина.
Хотя ее ярость я как раз понимала. Стоит лишь представить, что такое же могли сотворить с моей аптекой!..
Значит, со мной Эллиот обошелся еще гуманно.
– Сочувствую, – искренне сказала я, и насупленное лицо поварихи смягчилось. – Не переживайте. Сейчас я тут все осмотрю и сниму это безобразие.
Я кивнула на полицейские художества.
Раз уж Эллиот не гнушается коньяк с конфетами… «уничтожать», то вряд ли и тут возразит.
– Спасибо! – выдохнула она прочувствованно.
Я спрятала улыбку. Самый простой способ сделать человека счастливым – сначала отнять что-то нужное, а потом вернуть обратно.
– Кстати, а что было в тот день на ужин? – поинтересовалась я, сдирая липкие желтые ленты.
– Да известно что. Меня уж раз пять спрашивали! – повариха всплеснула руками, но перечислила заученно: – Чили со свининой, фахитас с курицей и фасолью, острые крылышки, кукурузный пирог с клубникой, ванилью и шоколадом.
Я прониклась. При таком изобилии острого настойкой черноголовника можно блюда вместо соуса поливать – все равно никто не заметит.
– Ничего себе! Неужели вы это каждый день готовите?
– Каждый день? – фыркнула повариха, возвращаясь к недовзбитым яйцам. Венчик в ее руках мелькал с такой скоростью, что куда там миксеру. – Да нет, так-то я обычное готовлю. Пудинги, ростбифы, бифштексы. Но хозяйка всяким, – неопределенный жест, – увлекается. Национальным! Вот и требует, чтобы раз в неделю тематический ужин сготовили. Вчера вот был куперский день.
«Куперами» в просторечье называли рыжих – еще один покоренный брюнетами народ. Впрочем, эти давным-давно ассимилировались, только и остались кое-какие суеверия да традиционная кухня.
– Понятно, – я оглядела ровные ряды баночек со специями и тяжко вздохнула. Работа мне предстояла каторжная. – А рецепты вы откуда берете? Или готовое покупаете?
– Вот еще! – оскорбилась она. – Хозяйка мне книжку подарила, по ней и готовлю. Вот, полюбуйтесь!
И любовно похлопала по обложке толстенный том. «Кухни народов мира» скромно гласила золоченая надпись.
Я настежь открыла все дверцы шкафов, снова вздохнула, оценивая фронт работ… и начала.
***
На деле повариха, миссис Тиммонс, оказалась милейшей женщиной.
Поворчать она любила, не без того. Зато когда у меня перед глазами от усталости уже мельтешили мушки, она от души напоила меня чаем, еще и толстенный кусок кекса отжалела.
И какого кекса! Мягкого, пушистого, с кусочками сухофруктов, апельсинов и шоколада… М-м-м!
– Вам можно уходить в шеф-повары любого ресторана! – похвалила я и, не удержавшись, облизала вилку.
Повариха зарделась от удовольствия и положила на мою тарелку еще кусочек.
– Скажете еще! – польщенно заулыбалась она.
Идиллию прервало появление всклокоченного лейтенанта. Он там домочадцами Мастерса пыль вытирал, что ли?
Под его взглядом я чуть не подавилась чаем.
– Мисс Вудс? Что-то нашли? – отрывисто спросил он.
– Нет, – честно призналась я, отправляя в рот еще кусочек божественной выпечки. – Здесь все чисто.
– Понятно, – нахмурился он. – Тогда займитесь хозяйской спальней. – И добавил ядовито: – Уж будьте так любезны!
Можно подумать, я – его отлынивающий от работы подчиненный!
– Конечно, – согласилась я безмятежно. Сладкое настроило меня на мирный лад. – Сейчас, только доем.
И повернулась к насупившейся поварихе.
– Миссис Тиммонс, а можно еще кусочек кекса и чашку чая?
– Да можно, конечно. – Она тщательно вытерла руки. – Только вы-то еще это не доели, мисс!
– Так это не для меня, – легкомысленно отозвалась я. – Вон начальство лютует. Потому что голодное!
В глазах поварихи вспыхнул огонь, и лейтенант вмиг оказался за выскобленным добела кухонным столом.
– Ешьте! – сурово велела она, расставляя перед Эллиотом тарелки…
После еды суровый лейтенант смягчился и разомлел. Глядя на его аппетит, миссис Тиммонс даже простила полицейскому посягательство на свои припасы.
Пока Эллиот уничтожал очередную порцию вкусностей, внимая болтовне поварихи, я отправилась осматривать комнаты Мастерса.
Спальня и кабинет покойного были опечатаны, так что я сняла ленту и пробралась внутрь.
