Я еще глотнула коньяка для храбрости.
– Мастерс хотел основать фармацевтическую компанию. И ему нужны были талантливые аптекари-альбы.
Эллиот сощурил глаза, склонил голову к плечу и уточнил:
– Во множественном числе? Постойте, Лили?..
Я кивнула.
– Он сказал, что она уже согласилась. Я ее понимаю, для девочки это был хоть какой-то шанс…
– А вы не хотели, – понял Эллиот. И украдкой шмыгнул носом.
Я покачала головой.
– Зачем? Меня и так все устраивает. Устраивало, – поправилась я, – пока не началась вся эта свистопляска.
Прозвучало тоскливо.
– Значит, Мастерс пытался выбить согласие… – произнес он задумчиво. – И заранее подобрал аргументы.
Я прикусила губу. Да уж, аргументы!
Лейтенант все не унимался. Только в который раз потер висок.
– Откуда он узнал? От Дадли?
– Нет, – уверенно возразил Бишоп за меня. – Дадли… не был в курсе деталей.
– Ты не давал ему старые документы Эйлин? – живо осведомился Эллиот, наконец-то оторвав от меня прокурорский взгляд. – И ничего не рассказывал?
– Я похож на идиота? – вопросом на вопрос ответил Бишоп. – Дадли только состряпал липовый паспорт.
«И мог сболтнуть об этом Мастерсу», – молча закончила я.
Наверняка так и было. Только кто навел его на эту мысль?
– Тогда как он?..
Лейтенант не договорил, но и так понятно.
– Сам бы хотел знать! – сквозь зубы процедил Бишоп.
– Допустим, – признал Эллиот. – Значит, речь у вас, Эйлин, с Мастерсом шла о работе на его фабрике? – он дождался кивка и нехорошо сощурился. – Тогда откуда синяки?
– Что? – не поняла я.
– У вас на руках были синяки, – пояснил он напряженно. – Откуда?
Я замерла. На мгновение прикрыла глаза.
– Вам так нравится копаться в грязном белье? – спросила с досадой. – Хорошо. Он хотел… получить бонус.
– В смысле? – нахмурился Эллиот.
– Не тупи! – резко потребовал Бишоп, машинально сжав пальцы. Хватка причиняла боль, но можно потерпеть.
– Вот именно, – горько улыбнулась я. – Беззащитная блондинка, вечер, немного выпивки…
– Кхм, – кашлянул Эллиот и отвел взгляд. – Это все?
– Да, – и объяснила зачем-то: – Ничего такого не было. Почти.
– Постойте, – вдруг встрепенулся Эллиот. – Но если Мастерс наводил о вас справки, он должен был слышать, что вы под защитой… Бишопа. И не побоялся?
– Не знал, наверное, – предположила я.
Или надеялся уладить это мелкое недоразумение.
– Видимо, так, – согласился он хмуро. – Что было дальше?
– Я уже вам рассказывала, – напомнила я. – Он захрипел, назвал меня ведьмой, упал и умер.
– Похоже, решил, что это вы его отравили, – Эллиот задумчиво постукивал пальцами по подлокотнику.
Я промолчала.
– И вы для отвода глаз сунули ему в карман первое попавшееся лекарство, – лейтенант привычно потер переносицу, поморщился с досадой и поднялся. – Спасибо за откровенность, Эйлин. Провожать не нужно.
Прихватил свой плащ, нахлобучил шляпу.
В дверях он остановился, обернулся и произнес официально:
– Кстати, мисс Вудс. Не советую сбегать, иначе я привлеку Бишопа как сообщника. И благодарю за содействие следствию в установлении истины по делу!
Коснулся полей шляпы – и был таков…
Только когда в отдалении хлопнула дверь, я осмелилась вздохнуть.
– Ушел? – спросила неверяще.
Бишоп прислушался. Или, скорее, потянулся к охранным чарам.
– Да, – он одним глотком допил свой коньяк. Затем обошел кресло и присел передо мной на корточки. – Эмили, ты ему солгала.
Он не спрашивал – утверждал.
– В чем? – спросила я, пытаясь выгадать пару мгновений.
И отчаянно боролась с желанием отвести взгляд.
– Мастерс тебе что-то сказал, – уверенно ответил Бишоп. – Обо мне?
Я сдалась. Какой смысл юлить?
– Да, – почти прошептала я и сглотнула. Прочистила горло. – Мастерс сказал, что с тобой договорится. Выделит долю в бизнесе. У вас ведь общие дела, так?
Он не стал отпираться.
– Да. Мастерс мне помогал… легализовать кое-что.
– Отмыть деньги, – перевела я.
Бишоп пожал плечами. Такие мелочи его не волновали. Мол, главное – не откуда деньги, а на что пойдут.
– Я бы не согласился, – негромко сказал он, заглянув мне в глаза. – Слышишь?
– Слышу, – эхом откликнулась я, борясь со слезами. – Спасибо.
Не помню, кто из нас прикоснулся первым. Все утонуло в ощущениях: шершавые ладони на моих щеках, обветренные губы, запах коньяка и кофе.
Я прикрыла глаза. В голове приятно шумело. И я слишком устала быть одна…
Но Бишоп отстранился, прерывая поцелуй.
– Мне пора, – сказал он хрипло. Легкое дребезжание в голосе стало слышней.
– Почему? – выдавила я, плюнув на гордость.
Не могла не спросить.
Он ласково обвел пальцем мои губы. И поднялся.
– Потому что завтра ты скажешь мне «спасибо».
Бишоп ушел, а я со стоном уронила голову на руки…
***
Проснулась я сама.
Выспалась!
Сладко потянулась и посмотрела на будильник на тумбочке. Четверть одиннадцатого!
За последние дни это уже стало немыслимой роскошью. Прислушалась… Нет, действительно тихо. Не колотит в дверь полиция, не требуют чего-то покупатели, даже детишек на улице не слышно…
Ах, да! Воскресенье же, все добропорядочные жители ушли в церковь.
Блондины не в счет, так что я снова потянулась, накинула халат и спустилась вниз.
