– Зря, – проговорил Рук негромко. Поднял на меня взгляд. Облизнулся.
Кто скажет, почему я покраснела?
– Что – зря? – я схватила первое попавшееся пирожное, украшенное «мраморным» узором.
– Зря ты так откровенно полезла на рожон, – Рук без спешки смаковал десерт. – Надо было потом мне сказать, потихоньку. Донован тебе этого не простит.
– Ну и пусть, – отмахнулась я. Хм, а вкусно! Какой-то нежный крем, хрустящие песочные коржи, воздушное безе, сливочная помадка… – Пока я с тобой, он меня не тронет. А потом я все равно уеду.
– А. Ну да, – он сдвинул брови, взял консервированную вишенку, обмакнул во взбитые сливки. Неторопливо, смакуя, прожевал.
– Ты меня дразнишь? – я отложила надкушенное пирожное.
– Да, – признался он честно. – Тебе не нравится, сладкая? Может, попробуешь мое?
Я отвела взгляд. Жарко здесь, душно.
Рук вздохнул. Потянулся через стол, поднял мое лицо за подбородок.
– Не закрывайся от меня. Я не сделаю тебе ничего плохого. Веришь?
– Верю.
И ведь правда поверила, идиотка! Почти поверила.
Долгий взгляд глаза в глаза. Потом Рук скользнул ладонью по моей щеке, заправил выбившуюся из прически прядь и сказал глухо:
– Я очень жду ночи, сладкая.
Я тоже. Жду и… боюсь.
Нельзя мне терять голову, никак нельзя. А к тому идет.
– Не смотри на меня так, – попросил он. – Иначе я плюну на Донована и увезу тебя отсюда прямо сейчас.
– Тогда Донован может выкрутиться, – напомнила я.
Рук поднял брови.
– Думаешь, я сам не знаю? Давай поговорим о другом, ладно?
Он потер шею, отвернулся. И сказал совсем другим, деловитым, тоном:
– Татуировка свежая. Его подлатали, это заметно, но наскоро. Краснота и припухлость еще видны.
– Постой, – я посмотрела на него недоверчиво. – Хочешь сказать, его лечил блондин?
– Что тебя удивляет? – Рук рассеянно колупнул бочок пирожного. Проглотил ложку, другую… и распробовал. – Мы ведь знали, что гадалка кому-то помогает.
– Но, – это по-прежнему не умещалось у меня в голове, – блондину-то это зачем?
– Блондину или блондинке, – поправил он скрупулезно. – Хотя в голове не укладывается, что тут наши замешаны. Очень уж «горячие» разговоры.
Я прикусила палец, чтобы не сболтнуть лишнего. Значит, в той записи такое, что всем блондинам в случае чего не поздоровится. Гангстерские разборки или планы подпольной войны с брюнетами?
Скорее «или». Светловолосые не смирились с поражением, хотя у них нет единства в методах борьбы. Часть ратует за бомбы и подрывную деятельность, часть за аккуратный подкуп политиков и постепенное изменение законов – с помощью денег мафии, само собой.
– Думаешь, блондин-предатель? Работает на брюнетов? – выдавила я.
В конце концов, что тут небывалого? Я и сама не без греха.
Рук даже ложку отложил. Нахмурился.
– Да вариантов масса. Может у них договор. Или блондин этот понятия не имеет, кого и зачем лечил. Или он должник Донована. Или… Может, он просто влюбился в рыжую, а она попросила об услуге? Чего только не бывает!
Я машинально доела пирожное, не чувствуя вкуса. Да. Чего только не бывает.
– Слушай, если Доновану эту метку поставили только сейчас, то список он нам дал правильный?
– Скорее всего, – Рук соскреб со стенок креманки остатки десерта. – Хотя чую я тут какой-то подвох.
Я только вздохнула. Кстати!
– А ты уверен, что Донован нас не отравил? С него бы сталось!
– Уверен, – хмыкнул он, придвигая к себе блюдо с эклерами. Облизнулся эдак выразительно. – Донован ведь не сам готовил, из кабинета он тоже не выходил, распоряжался при нас. К тому же блондинов так просто не отравишь, почуем. Так что ешь спокойно.
И подал пример, нагребая на тарелку сразу пяток разных пирожных. Такими темпами он растолстеет похлеще Пориджа! Хотя мне-то какое дело? К тому времени меня здесь не будет.
– Кстати, – вспомнила я, – почему ты не стал его дожимать насчет перестрелки?
– Он не врал, – Рук хмурился. – Это не он нанял тех людей. Похоже, его подставили. Может, настучал кому-то, но лично не участвовал.
Странная уверенность. Но спорить я не стала.
Выходит, Донован тут же донес кому надо, что мы разнюхивали насчет рыжей. А тот тип быстренько снарядил за нами убийц и заодно позаботился, чтобы Донован не сболтнул лишнего? Хм, логично, только…
– Тогда почему Донована не убили? Зачем городить огород с клятвой? И подставлять его?
Рук только плечом дернул.
– У нас пока маловато фактов. Разберемся. Кстати, погадаешь?
Он вынул из кармана новенькую, еще нераспечатанную колоду.
– Позже, – пообещала я, – дома.
Гангстер прищурился, улыбнулся чуть заметно.
– Как скажешь. Дома так дома.
И взял с блюда очередной эклер, густо присыпанный ореховой крошкой.
– А ты не лопнешь? – не выдержала я.
Рук поднял брови. Хмыкнул, похлопал по лежащему на столе оружию.
– В моей жизни, Меган, слишком много крови, грязи и трупов. Надо хоть иногда делать перерыв.
– На сладости?
– Хотя бы, – и преспокойно отправил пирожное в рот.
– Тогда почему не каждый день?
– Вот тогда это была бы просто еда.
И ведь не поспоришь!
Я взяла колоду, распечатала. Запах типографской краски, приятная гладкость картона… Гадалка без карт – как выключенный светильник.
