— Ой, Макс, если она тебя как-то выносит, то общение с нами станет буквально глотком свежего воздуха, — Артём хитро подмигнул мне, и щёки тут же вспыхнули, потому что я совершенно не представляла, как себя вести и что им говорить. И если для меня их появление стало неожиданностью и шоком, то они, кажется, прекрасно знали, что встретят меня здесь, и это было как-то совсем несправедливо по отношению к моей социофобной пугливой натуре.
— А вы что, одни? — спросил Максим, оглядываясь и прислушиваясь.
— Миша в гостиной. Это мой друг, — уточнил Артём специально для меня и чуть заметно хмыкнул, взглянув на брата. — А у Никиты опять новая Кармелита, прикинь.
— Что значит опять? — тут же возмутился сам Никита.
— Летом была другая.
— С лета уже полгода прошло.
— Всего полгода.
— Вот уж от кого я не ожидал нравоучений по поводу нравственности, так это от тебя, Тём.
— Знаете что, мы спустимся в гостиную через полчаса, — громко и раздражённо сказал Максим, прерывая начинавшуюся перепалку и снова решительно уводя меня вслед за собой к лестнице. — Поль, ты не обращай внимания, мы частенько собачимся, особенно когда впервые все встречаемся после долгого перерыва. Это быстро пройдёт.
— Я, наверное, лучше поеду домой, — он резко остановился на верхней ступеньке лестницы, и я, не успев среагировать, ощутимо ткнулась носом прямо ему в лопатку. А когда чуть отстранилась и подняла голову, Максим уже успел развернуться лицом и буравил меня хмурым взглядом исподлобья.
— Я хочу, чтобы ты осталась, — на выдохе выпалил он, прервав повисшую между нами тишину, сквозь которую до сих пор доносились голоса его братьев, продолжавших пререкаться. — Извини, что не предупредил тебя заранее, но я именно этого и опасался: что ты сразу испугаешься и сбежишь. А мне действительно очень сильно хотелось, чтобы вы нормально познакомились, я поэтому и просил их приехать с кем-нибудь, чтобы тебе было комфортнее, чем если эти два лося будут расхаживать вокруг нас со своими идиотскими шуточками.
— Разве тебе не хочется провести время с ними, раз вы так редко видитесь?
— Нет, Полина, я хочу провести время с вами. Со всеми вместе, а не по отдельности, понимаешь? — его ладонь робко легла мне на щёку, большой палец легонько погладил скулу, будто смахивая с неё искры тепла, рассыпавшиеся по коже вместе с этим прикосновением. Хоть голос Иванова звучал ровно и уверенно, я видела, как тяжело ему даются такие слова, ведь и сама каждый раз всходила на плаху, решаясь озвучить свои чувства.
— Хорошо. Я просто не хотела тебе мешать, — я попыталась как-то оправдаться перед ним, но вынуждена была замолчать, оказавшись крепко сжатой в его объятиях, и уже привычно спрятала лицо у него на груди. Свежий аромат с ноткой цитруса, от которого моё сердцебиение опасно ускорялось, настойчиво пробивался сквозь сладковатый шлейф малинового геля для душа, которым мы мылись у меня в квартире.
— Ничего ты не понимаешь. Будь моя воля, я бы тебя вообще никогда не отпустил, — прошептал он мне в макушку, а потом отстранился и попытался сделать вид, словно только что ничего не происходило, сразу же сменив тему: — Только тебе придётся окончательно переехать ко мне в комнату, потому что гостевая в нормальном состоянии только одна и туда нужно будет поселить Тёмкиного друга. Он, кстати, очень вменяемый и спокойный, так что хотя бы с ним проблем не будет. А Никита наверняка приготовит что-нибудь изысканное на ужин, он у нас привередлив в еде и любит строить из себя эстета, каждый приём пищи сервирует как в ресторане.
Пока мы переносили мои вещи, Максим продолжал нервно тараторить, взволнованно поглядывая на меня. Он рассказывал о том, что Никита, желая позлить, всегда называет Артёма дохляком, а его — мелким, хотя за последние пару лет он уже успел догнать брата в росте. Что они могут переругаться из-за какого-то пустяка, а через десять минут уже спокойно сидеть вместе и обсуждать что-нибудь. Что за вечными упрёками друг другу и попытками подколоть кроется скорее желание вывести на эмоции и откровенность, особенно когда речь заходит о Никите: с тех пор, как он искренне стал интересоваться жизнью младших братьев, так и не смог перестроиться, пересилить себя и научиться просто открыто проявлять участие, так и застряв в амплуа взрослого и серьёзного мальчика, которому плевать на этих мелких букашек, живущих с ним под одной крышей.
Он с сожалением замечал, что раньше они с Артёмом могли постоянно шутить, но никогда не ссорились всерьёз, а последний год только этим и занимаются, даже в переписке умудряются сцепиться по мелочам. И порой ловил себя на мысли, что ему становится намного комфортнее находиться дома одному, чем в те небольшие интервалы, когда брат между командировками возвращается в Москву.
