Как и было оговорено, через полчаса мы спустились в гостиную, где к тому времени уже царила идиллия: Никита сидел в обнимку с миловидной шатенкой и они вместе изучали что-то в телефоне, перешёптываясь друг с другом, ещё не знакомый мне парень, по-видимому, тот самый «друг» Миша, с каменным лицом переключал каналы на телевизоре, а Артём развалился в кресле и всем своим видом демонстрировал вселенскую скуку.
Меня немного потряхивало от волнения, и, когда снова начались все эти неуклюжие представления меня всем собравшимся, голос стал противно-тонким, с лихвой выдав все переживания.
— Это Джулия, — представил свою спутницу Никита, легонько потрепав её по пушистым волнистым волосам. — И она не говорит по-английски, чему я очень рад, ведь ни один из вас, оленей, не сможет ей наплести какую-нибудь дурость.
Его взгляд остановился именно на Артёме, и он, заметив это, сразу всполошился, аж подпрыгнув в кресле.
— Если уж на то пошло, то я знаю, как пользоваться гугл транслейт.
— Если уж на то пошло, то я знаю, как придушить подушкой спящего человека.
— А кушать-то мы будем? — словно не замечая снова начинающейся перепалки, ледяным тоном поинтересовался Миша, у которого оказался отлично поставленный командный голос, заставивший всех нас буквально вытянуться по стойке «смирно».
— Сейчас мы с Джулией как раз определимся с меню и пойдём готовить. А откуда у нас в холодильнике появились продукты, Макс? — Никита посмотрел на него с насмешкой и приподнял вверх одну бровь, а мне уже заранее стало неловко в ожидании ответа.
— Это заслуга Полины.
— Моё восхищение, Полина, — Никита или правда был приятно удивлён, или в совершенстве овладел мастерством тонкого сарказма, но под его внимательным взглядом я всё равно инстинктивно ещё плотнее вжалась в сидящего рядом Максима. — А ещё я увидел, что кое-кто смотрел Гарри Поттера без нас…
— Всё, Никит, кажется, наш птенчик готов вылететь из гнезда! — траурным голосом протянул Артём и картинно вытер со щеки воображаемую слезу.
— Господи, дай мне сил пережить эти праздники, — застонал Иванов, закрывая лицо ладонями под довольные усмешки своих братьев, специально подскочивших с места, чтобы дать друг другу «пять».
Максима мне было искренне жаль. Если бы меня начали так открыто подкалывать по поводу наших с ним отношений, я бы уже вжималась в спинку дивана с лицом цвета спелого томата, а он держался достаточно стойко, и лишь лёгкий розовый румянец начинал проступать на щеках.
— О нет, мелкий, праздниками всё не ограничится, — хмыкнул Никита.
— В смысле? — тут же дёрнулся Максим, переводя взгляд с одного брата на другого.
— Я в Москве до начала марта, если не выдернут на какую-нибудь внеплановую съёмку, — пояснил Артём, — а ты, видимо, не рад.
— Напротив, я счастлив, что несколько месяцев тебе самому придётся разговаривать с отцом на тему «о чём вообще думает Артём?», — ухмыльнулся Максим, расслабленно откинулся на спинку дивана и обнял меня рукой за плечи. Несмотря на все его предупреждения о том, что для них нормально немного повздорить, мне всё равно становилось как-то не по себе.
Потому что напряжение витало в воздухе, накаляло его докрасна и трещало маленькими вспышками тока, скапливающегося вокруг обоих братьев Ивановых. И это напряжение было настолько реальным, давящим и опасным, что списать его на обычные шутки или бытовые разногласия точно бы не вышло.
— Тяжело же вашему отцу будет смириться с тем, что Артём не думает, — вставил Никита, тут же шепнув что-то на ушко Джулии. Вот, пожалуй, единственный человек, которому явно было ещё более неловко и странно находиться здесь, чем мне: я хотя бы понимала, о чём все они говорят. А, с другой стороны, предпочла бы и не понимать. — Мы с Джулией пойдём готовить ужин, а вы тут развлекайтесь, детишки.
— Зануда-старикан! — крикнул вдогонку старшему брату Артём и с довольной улыбкой осмотрел всех оставшихся, остановив свой взгляд на мне. Очень нехороший, хитрый, многообещающе зловещий взгляд, который сулил мне стать следующей жертвой их милых шуточек.
— Так о чём говорил Никита, когда упоминал, что в этот раз вы не сможете ничего наплести? — внезапно подал голос Миша, до этого сидевший так тихо и неподвижно, что о его присутствии и вовсе получилось забыть.
— А, это… — пропел Артём, мечтательно улыбнувшись. — Три года назад, когда Никита начал проходить практику при МИД, притащил к нам домой какую-то студентку-испанку и пытался тут строить из себя настоящего мачо. И пока он отошёл, мы просто подсели к ней и рассказали, какой он на самом деле чувствительный, нежный и ранимый мальчик. Как он навзрыд плакал над Хатико…
— И над «Освободите Вилли», — еле сдерживая смех, добавил Максим.
— И когда на выпускном в воздух выпускали шарики.
— И на последнем звонке, когда целовал ладони своей первой школьной учительнице.
— Он действительно это делал? — решилась уточнить я, озвучивая наше с Мишей общее непонимание прорывающихся из Иванова смешков.
