Ему казалось, что он никогда не видел столько ненависти, как в этих по-прежнему устремленных на него глазах. Он присутствовал при драках, подчас форменных поединках, после которых один из двоих должен был остаться на месте. Наблюдал, как человек с пеной на губах и налитыми кровью глазами лежит на земле, а противник ждет, готовый нанести последний удар, едва поверженный встанет.
Неподвижные зрачки Уорда пугали Чарли еще сильнее, и он говорил себе, что напрасно уперся: лучше покончить миром. В конце концов, это не его дело. Он содержит бар, Джастин — его клиент, и только.
Вместо этого тоном, доказывавшим, что слова его не случайны, Чарли заявил:
— Юго вернулся.
Он шел наперекор собственному решению. Выбрал щекотливую тему, зная, что Джастин не глупей его и сразу сообразит, куда гнет собеседник. Действительно, самым неприятным в Уорде — это чувствовали все, хотя, в отличие от Чарли, не давали себе труда в это вдуматься, — были его проницательность и умение постигать мысли человека порою даже быстрей, чем они складывались у того в голове.
— Майк совершенно изменился, — продолжил бармен.
— Все меняются, разве не так?
— Он хороший парень. Все его любили, каждый охотно с ним шутил.
— Еще бы!
— Он мухи не обидел.
— Точно.
— А теперь озлобился.
— Наверное, разобрался, что к чему.
— Вы хотите сказать, что помогли ему разобраться?
— Может быть.
— Вы с ним говорили?
— Немножко — он ведь работал у меня.
— Что же, к примеру, вы ему сказали?
— Что говорят и думают о нем другие.
— Все, кого я знаю, считают его хорошим парнем.
— Послушайте, Чарли…
Казалось, Уорд решил разом открыть часть своих карт, и это доставляет ему чувственное наслаждение. Голос его стал непривычно звонок.
— Послушайте, Чарли, неужели вы считаете, что кому-нибудь из горожан, будь он настоящий американец, разрешили бы обосноваться на пустыре, принадлежащем муниципалитету? Не спешите с ответом. С чего начинают власти, когда человек строит дом? Посылают к нему инспекторов проверить, соблюдены ли элементарные требования гигиены и безопасности. Недавно я даже читал, что водопроводные работы могут производиться лишь официально зарегистрированными учреждениями.
Подобный оборот разговора явился для Чарли такой неожиданностью, что бармен даже не скрыл растерянности.
— Вы ему это сказали?
— Не только это. В жилищах запрещено держать некоторых животных. А вам, случаем, не рассказывали, что козы Майка живут вместе с его детьми и обеими женами? Слышите, с обеими женами! Что было бы с кем-нибудь из местных граждан, приведи он к себе в дом девушку и сделай ей ребенка? Добавьте к этому, что Елица — несовершеннолетняя: неизвестно, сколько ей лет.
— Это доказывает…
— Это доказывает, что Юго считают не таким, как остальных граждан, не ровней им, а человеком второго или третьего сорта, существом низшего порядка, полуживотным, что, кстати, очень удобно: он умеет все, берет дешево, к тому же экзотичен, забавен и позволяет над собой смеяться даже в субботу вечером, когда напивается. Не исключено, наконец, что грязь и беспорядок, в которых он живет, убеждают остальных в превосходстве их образа жизни. Думаю, что Майк начал отдавать себе в этом отчет.
— Благодаря вам!
Уорд не стал отрицать, чуть поджал губы и с удовлетворением погрузился в разложенную на стойке газету.
