Прежде всего сообщаю: тот, о ком ты ведешь речь в своих забавных письмах, — не кто иной, как Фрэнк Ли. Я узнал его с первого взгляда, хотя он оброс жирком, да и снимок не ахти какой получился. Однако для пущей уверенности я показал фото Шарлебуа, французу, который ло сих пор работает в «Стивенсе», куда поступил еще в наше время. Он тоже опознал Фрэнка и, в свою очередь, показал карточку остальным старожилам.
Я нисколько не удивлен, что Ли сменил фамилию, и произошло это наверняка тогда, когда он уехал из Чикаго.
Думают о нем по-разному, а по-моему, он просто-напросто бедняга. Никак не припомню, был ли ты еще в городе во время истории с ним. Во всяком случае, в «Стивенсе» ты уже не служил, а рассказать тебе о ней, видно, не удосужились.
Ли, которого обычно называли Фрэнки, работал ночным портье. Он сам просил, чтобы его назначили в ночную смену: это давало ему больше досуга, а он заканчивал юридическое образование.
Он был еще не таким жирным, как на фото, но уже тогда не выглядел молодым. Вчера я говорил с начальником рассыльных — он остался прежний; по его мнению, Ли приехал из какого-то городишки на Среднем Западе и был очень беден. Из экономии жил в ночлежке ХАМЛ[26], не водился ни с товарищами, ни с девушками.
Я работал в ресторане и мало сталкивался с Фрэнки, но сведения у меня о нем из первых рук. История вышла такая: одна из лифтерш, блондиночка, дежурившая, как и он, по ночам, — я помню ее лучше, чем его, и сейчас увидишь почему, — пошла в дирекцию и заявила, что Ли сделал ей ребенка, а жениться отказывается.
Его вызвали к начальству, и он не смог отрицать, что водил-таки ее — правда, всего раз — в одну гостиницу: ночной дежурный безоговорочно опознал его.
Он клялся, что ребенка состряпал кто-то другой, но из «Стивенса» его все равно выставили.
Вскоре мы узнали, что папаша девицы, ирландец-полицейский, с двумя приятелями явился к нему и чуть ли не силой потащил к священнику.
Несколько недель Фрэнки жил в этой семейке, и шурья посменно сторожили его: ему не доверяли. Работать зятя заставили в транспортной конторе, где служил один из парней; домой водили под присмотром, как школьника.
Ребенку не исполнилось недели — его даже не успели окрестить, — как Фрэнки, несмотря ни на что, сумел удрать. Куда он уехал — неизвестно, хотя разыскать его, как сейчас убедишься, было можно.
В самом деле, через месяц-другой жена подала на развод ввиду ухода мужа из дому и добилась на себя и ребенка алиментов в размере пятидесяти долларов ежемесячно, если не ошибаюсь.
