Маст снова опустился, переводя дыхание. Уже не было холодно, не было больно, только в душе. Он ведь убил тирана, что мучал Зарат. А сейчас палач стоит за спиной, мучая уже его. Маст закрыл глаза, он проклинал самого себя, просил Тьму наслать муки, но только бы суметь перед своей смертью убить Лаэрта. Предлагал ей запретные сделки, убивал душу, но не останавливался.
В новом лагере мятежников царила тишина. Потери воспринялись ими крайне тяжело, но каждый прямо сейчас готов был рвануть в бой и мстить за каждого, рубить так, будто все, кто шёл когда-то с ними, и сейчас в бою. Разговоры стихли, когда на горизонте появилась непонятная фигура, мужчины рванули к воротам, хватая оружие.
– Командир! – Добра ворвалась в большой дом, глаза ее были большими то ли от испуга, то ли от удивления, – Зарат, – она указала за дверь, – там.
Солнце уже подкатывалось к горам, освещая мир золотом. Тёплые лучи врезались в холодный ветер, талый снег покрылся ледяной коркой. Копыта слабой лошади проскальзывали по ней, но животное верно служило хозяйке, что едва держалась в седле, обнимая руками шею лошади. Она дрожала от боли, но удерживалась из последних сил, вой вырывался из гортани, а слезы капали на снег.
Алор выбежал на двор, а за ним – остальные командиры. Девушка разжала ладони, выпуская шкуру лошади, и медленно начала падать, не в силах больше удерживать сознание.
– Жива, – Радир подбежал к девушке, ловя ее на руки, – жива, – он сел на колени, гладя грязные волосы.
– Маст, – девушка не открыла глаза, – он в их лагере, живой, – дыхание стало чуть ровнее, да и сил будто стало больше, – пока.
– Добра, – Алор сел на колени, осматривая ноги девушки, – её на лечение, – он повернулся к командирам, – а мы идём на лагерь. Сын короля нужен всем нам живым, собирайте отряды.
– Мы не застанем их врасплох, ты уверен? – Медис отправил мужчин к отрядам, помогая Алору поднять Зарат, – мы можем погибнуть все.
– Не можем, – генерал чуть улыбнулся, – мы живем идеей свергнуть Даара. И всем ценна жизнь Маста, все они теперь переживают за пророка. А мы их ведём. Они справятся, нам нужно лишь грамотно управлять.
Над лагерем в лесу всходило солнце, подтапливая снег. Зверей и птиц вокруг не было, в голове лишь звенел гомон гвардейцев по сторонам и стук палок и мечей. Все эти звуки лишь выводили из себя Маста, но приходилось терпеть в ожидании новых ударов и, может, смерти. Солнце уже грело, от чего дрожь унималась.
– Расслабился? – меж лопаток надавили сапогом, прижимая парня к столбу, – и это тебя спас генерал? Стать предателем ради такого?
– Какого? – Маст повернул голову, пытаясь сопротивляться давлению, – договори, королевская шавка.
– Такого сопляка, – Мисер убрал ногу и обошёл парня, присев перед ним, – война не место для чувств. Если б ты был настоящим воином, ты бы знал эту истину, – он вдруг поник, – таких невозможно не любить, знаю.
– Хочешь добить меня словами? – Маст сжал кулаки над головой.
– Нет, – новый генерал слегка улыбнулся, – таких и, правда, нельзя не полюбить. Добрая и готовая все отдать за других.
– Зачем? – командир прикрыл глаза, пытаясь проглотить невыносимый ком в горле
– За тем, что я хочу пойти за тобой, но спасти я тебя не могу, – Мисер поднялся, – у Даара сделка со Страхом и Раздором. Его смерть может дать нам шанс вернуть твою любовь. Вернуть погибших.
– Как долго мне жить ещё?
– Надеюсь, долго, – генерал улыбнулся и направился прочь.
В маленьком домике девушка разжигала свечи, освещая все темные углы. Солнце за окном ещё не село, но сквозь маленькие окна его проникало ничтожно мало. В комнате пахло травами и подгоревшим маслом. На застеленной мехом постели лежала худая девушка, сверля потолок взглядом. Сил на крики и слезы давно не осталось, сознание проваливалось в забытье, но все равно возвращалось в реальность, не давая отдохнуть.
– Добра, – она прошептала с трудом поворачивая голову, – знай ты, что твой любимый жив, ты бы отправилась спасать его?
– Да, – без раздумий ответила травница, присаживаясь на постель с чашкой мази.
– Помоги мне побороть боль, хоть немного, – Зарат приподнялась, рыча, – я не могу не помочь ему, прошу тебя.
– Ты не вытерпишь, – Добра опустила глаза, – отряд уже вышел, они справятся.
– Отряд не знает короткой дороги, – Зарат заплакала, опускаясь на меха, – прошу, помоги мне. Огонь забрал страшные ожоги, но оставил боль, нужно лишь унять её, я все смогу.
– Ни один воин не простит мне, если ты пропадёшь или погибнешь, – Добра поднялась, отходя к полке со склянками, – но если я не сделаю этого, ты никогда не простишь меня, – она взяла округлый пузырёк с мутной белой жидкостью, – выпьешь сейчас половину, должно хватить на пол дня, вторую – только если не будет больше сил.
– Спасибо, – пророк натянуто улыбнулась, не сдерживая слезы.
Отряд шёл медленно, не все были в седле, а утомлять пеших раньше времени нельзя. Погибшие в огне воины были, в большинстве своём, лучниками, сейчас их осталось около двух сотен, но силы стало больше. Ярость кипела в крови, жажда мести толкала их вперёд.
