– Мы пойдём за тобой, – Медис оглядел остальных командиров, – все пойдём. Ради Маста и леди.
– Ее имя – Зарат, – Радир сжал губы, – покровители забрали ее себе, не иначе.
Воины за спинами командиров сняли шапки и капюшоны, садясь на колено. Они присягнули на верность королю и сыну короля, судьба которого теперь известна разве только покровителям, а судьба девушки для многих стала стимулом идти вперёд.
– Король Алор! – лучник выпустил в воздух стрелу, направляя ее вверх к лесу. Толпа поддержала его, вторя клич.
– Мы найдём их, – Алор встал наравне с командирами, говоря только с ними, – и я верю, что живыми.
– Что со мной? – легкость наполнила тело девушки, дышать стало легко.
Зарат огляделась. На земле лежала она – бледнее самой Смерти, широко распахнутые глаза потеряли блеск, груздь перестала вздыматься. А впереди, в дыму, сидел раненый Маст, смотря пустым взглядом на неё.
– Рано тебе уходить со мной, – темная фигура спрятала руки за спиной, – он молил богов помочь тебе. Я откликнулась, ты же звала только меня. Никто не должен этого узнать, – Смерть обратилась молодой девушкой, – и про то, кто сообщил тебе о лагере, тоже.
– Но мне ничего неизвестно, – Зарат не сводила взгляда с командира, – что с ним будет?
– Лагерь на погосте, – Смерть усмехнулась, – все зависит только от твоего желания спасти его. И твои силы зависят только от этого, – она хлопнула в ладоши, и в тело вновь вернулась боль, заставляя выгнуться дугой, – тебя так усердно спасал Огонь, – уже эхом прозвучало в голове.
В воздухе противно пахло гарью и мясом, звуки вокруг стихли, не осталось стонов, кроме ее собственного. Ноги саднило, боль раздирала тело, а осколок стрелы в плече не давал пошевелиться.
– Я жива, – Зарат приподнялась на локтях, терпя боль, – жива. И он будет жить. Видение не случится, – она села, выкапывая из снега лук и полупустой колчан здоровой рукой, – я смогу, я приду, Маст. Потерпи.
– Ты ведь не доберёшься, – из остатка огня появился покровитель, – твоя лошадь мертва. Только попроси, – он присел на колени перед девушкой, чуть придерживая ее за спину, – без просьбы я не могу.
– Помоги мне добраться до своего лагеря, – голос становился слабее, а горло саднило, но она продолжала терпеть боль.
– Вот так лучше, – Бог щёлкнул пальцами, оживляя измученного пламенем коня Урея, – все силы я потратил на твои ноги, больше боли я не заберу, – он убрал волосы с лица Зарат, – ты ему нужна, королева. Живому.
Бог испарился, оставив девушку на поляне. При поддержке покровителя она чуть расслабилась, а с его исчезновением вновь упала на снег, вгоняя стрелу глубже. Она взвыла, срывая голос до хрипа. Какой бы нестерпимой ни была боль, нужно идти за помощью.
– Нас осталось почти три тысячи, – Медис сел рядом с Алором за большим столом, – прибыло подкрепление из трёх сотен деревенских мужчин. Заместили наши потери, – он опустил голову.
– Гвардии чуть больше трёх с половиной тысяч и тысяча учеников, – Дистон сорвал слова с губ Алора, – но шансы у нас есть.
– Шансы всегда есть, – Ант, командир смертников-лучников, навалился на стол, – шанс на месть есть даже на смертном одре.
Воины затихли, опустив глаза. За окном начиналась капель, а солнце пекло спины мужчин, что сидели у окон. Время в этот раз решила не затягивать зиму, нарушая планы враждующих сторон. Драться в грязи будет намного тяжелее.
Свет резал уставшие от слез глаза, заставляя жмуриться. Холодный ветер замораживал до костей, парень не в силах был сдерживать дрожь. Колени промерзли от снега, а кисти затекли, затянутые узлом над головой. Упираясь лбом в тесаный столб, Маст раз за разом прокручивал в голове последние слова девушки к нему. Они были ложью, но это были ее последние слова.
– Здравствуй, Маст, – мужчина обхватил шею парня рукой, наклоняя его к себе, – узнаешь?
Парень неохотно открыл глаза, жадно хватая воздух. Над ним навис тучный блондин с безумной улыбкой.
– Тварь, – Маст прохрипел, пытаясь вырваться из под тяжелой руки, – как ты выжил? Я вспорол тебе брюхо, – его отпустили и с силой прижали к столбу щекой.
– А я восстал, чтоб забрать свою игрушку, – Лаэрт рассмеялся, забирая из рук старого гвардейца новую плеть, – и наказать своего обидчика. Кукла моя мертва, а ты никогда не умрешь, – он нанёс первый удар по пояснице, – до полудня обойдешься игрой до двадцати.
Первые пять ударов Маст почти не ощущал, провалившись в свой мир. Но полосы начинали гореть под плотной тканью рубашки. До десяти он лишь крепче сжал губы и прижался к столбу грудью. Вокруг стояли толпы гвардейцев, и он не скрывался от их взгляда, попеременно смотря прямо в глаза юнцам. На пятнадцатом тело невольно вытянуло дугой, он встал на коленях, прижимая голову к рукам, но глаза по-прежнему не закрыл.
– Каким ты был при нашей первой встрече, таким ты и остаёшься сейчас, – Лаэрт отбросил плеть после двадцатого удара, – но я люблю ломать людей. И тебя сломаю, командир восстания.
