Причиной стал очередной сюрприз противнику от одного находчивого командира стрелковой роты. Затея полковника Молодцова с «волчьими ямами» перед селом навела его на мысль устроить фрицам нечто подобное и на другом его конце. Для начала растяжка из тонкой стальной проволоки поперёк дороги в трёхстах метрах от села распорола горло их мотоциклисту-разведчику. При попытке убрать с трассы баррикаду из разбитых советских автомашин и тракторов взрывом большой связки из ручных осколочных и противотанковых гранат, активируемой при любом смещении негодной более техники, убило ещё три единицы живой силы противника. И верхом наглости «подлых русских» стало выпавшее на какого-то гитлеровца содержимое выгребной ямы, когда он открыл дверь в фургон мобильной радиостанции. Всё оборудование там было безнадёжно испорчено, а внутри было полно нецензурных надписей на немецком языке. Одна из них прямо говорила, что «дальше — больше!», впереди их ещё ждут другие «подарки». После такого немецкий командир запретил продвижение вперёд и вызвал сапёров. Те немало времени провозились, обыскивая каждый десяток метров трассы и с огромной осторожностью разбирая баррикаду.
В трёх километрах шоссе вновь было перегорожено разбитой своими же бойцами советской автотракторной техникой, вставшей от нехватки топлива, а также поваленными деревьями и кучей насыпанного грунта. Немецкая разведка, убедившись, что никого у этого завала нет, сообщила сапёрам, что те могут приступать к работе. Но на дереве в километре от него был обустроен наблюдательный пост. И стоило противнику только начать разграждение, как вновь открыли огонь пушки третьего дивизиона, и окрестности баррикады были засыпаны осколками от разрывов их снарядов. Полковник Молодцов врагу не соврал: дальше — больше! Следствием была нешуточная грызня между штабом неприятельской танковой дивизии и представителями люфтваффе: последние уже успели отчитаться об успешном уничтожении русских батарей, а на требование повторного вылета «здесь и сейчас» ответили, что заняты в другом месте. Взбешённый немецкий командир тогда срочно приказал доставить свою артиллерию, а до того не предпринимать никаких наступательных действий.
Все эти «стратагемы» были озвучены командирами любого ранга на совещании у полковника Молодцова, посвящённом тому, как с наименьшим расходом топлива и боеприпасов задержать врага как можно дольше и дать время подразделениям и группам бойцов собраться и подготовиться к прорыву. Не все предложения были реалистичны, не все из оставшихся реализованы, но и те, что были испробованы на противнике, принесли важный тактический успех.
До заката Саша распорядился делать то, что не раз было раньше: посменно двое отдыхают, один в карауле. С каждым часом число палаток у дороги возрастало, и вскоре у немцев возник самый настоящий военный походный лагерь. Неплохо было бы его накрыть огнём ещё раз, но «шесть-ПК» уже покоилась с миром в земле. Впрочем, со «своей» стороны услышали на пять минут голоса пушек третьего дивизиона, но их снаряды на этот раз предназначались кому-то другому. Когда лучи оранжевого Солнца стали пробиваться через дымку над горизонтом, трое бойцов и кобыла Дуся тронулись в путь. После полудня вражеские самолёты куда-то исчезли, так что настроение у всех, даже у лошади, было вполне себе бодрым. Большей частью ясный день немного подсушил грунт, так что сапоги уже не зарывались в него так глубоко, как раньше. Повозка была оставлена там, где стояла, а на её живой «двигатель» навьючили запас «топлива» для него же да жестянку с пресной водой. Котелок очутился у Мишши в руках, а Родион с лопатой чуть впереди прощупывал землю, если слышалось хоть малейшее похлюпывание. Саша с компасом и картой уверенно вёл группу вперёд. За два сумеречных часа, когда было ещё хоть что-то видно, без проблем прошли, хотя и с большой осторожностью, половину пути — шесть километров — и благополучно добрались до леса. Набрав охапок лапника, кое-как устроились на ночлег, оставив сменного караульного и привязав Дусю к дереву.
